Что смотреть на Московской биеннале

Город
Фото: Юрий Чичков для МОСЛЕНТЫ

На ВДНХ 22 сентября открывается Шестая московская биеннале современного искусства. В течение десяти дней на выставке и в московских музеях можно будет увидеть работы художников со всего мира — от Сергея Браткова до Фабриса Ибера и от Луиз Буржуа до Олега Кулика. МОСЛЕНТА поговорила с комиссаром биеннале Иосифом Бакштейном о том, на какое из мероприятий надо идти обязательно и как отличить хорошую работу от плохой.

— Тема биеннале — «Жизнь вместе». Что вы подразумеваете под этим девизом?

В наше время очень важен вопрос нахождения общего языка, диалога, понимания между художественной средой и окружающими ее кругами. А также между нашим художественным сообществом и интернациональной художественной средой. Для меня самой важной задачей еще с постперестроечных времен было восстановление внешних связей русского искусства, поддержание отношений. Еще в семидесятые - восьмидесятые годы мы чувствовали себя частью интернациональной художественной сцены, хотя первая выставка русского современного искусства состоялась лишь в 1988 году в Западном Берлине, а первая выставка в Америке прошла в 1990 году в Бостоне (я был ее со-куратором). Тогда была установка на поиски диалога, на взаимопонимание, на создание общего языка. И сейчас мы продолжаем эту традицию.

Теперь это стало особенно важным, потому что возникли проблемы на политическом горизонте, и искусство должно определять свою позицию в этой ситуации. Опять стоит проблема диалога, проблема того, как жить вместе, как взаимодействовать, как обсуждать серьезные темы в искусстве, политике, социальной жизни.

— А вы считаете, что диалог всегда возможен? Например, когда на выставку приходят люди, которые заранее оскорблены искусством…

События в Манеже как раз подчеркнули необходимость поиска диалога. Вменяемые люди должны обсудить между собой, как вести себя в ситуации, когда часть общества относится к тому, что мы делаем, с агрессивным непониманием.

— Насколько пространство ВДНХ отвечает задачам биеннале?

Нам там выделили центральный павильон — самый большой, самый знаковый. Он находится недалеко от входа на ВДНХ, до него легко добраться. Нам была важна доступность, потому что в первые десять дней на биеннале состоится дискуссионная часть: лекции, мастер-классы, перформансы, встречи с художниками. Художники будут находиться в этом павильоне и создавать произведения прямо во время выставки, а зритель может подойти, спросить их: «Что это вы тут рисуете?»

— Комфортна ли такая ситуация для художников?

Это ситуация для них непроста, но, конечно, те, кто согласился на такой формат, понимают, что это тоже перформанс. Они будут готовы к тому, чтобы реагировать на вопросы зрителей.

— Довольно часто приходится слышать, что в моменты кризиса, когда жизнь у людей и так непроста, наиболее востребованным становится искусство, «навевающее сон золотой», то, что отвлекает от существенных жизненных проблем…

Или, наоборот, — то, которое эти проблемы обсуждает. Все же в России существует какое-то гражданское общество — пусть недостаточно зрелое. И вот эта дискуссия на тему «Как жить вместе» — одна из сверхзадач биеннале. Подобный формат влияет на формирование элементов гражданского общества.

— Чем биеннале может быть полезна Москве?

В биеннале участвуют люди, принадлежащие к элите мирового художественного сообщества. Кураторами всегда были знаковые фигуры — начиная с первой биеннале, когда кураторами были Ханс-Ульрих Обрист, Даниэль Бирнбаум, Роза Мартинес. Там был Николя Буррио — культовая фигура для французских интеллектуалов. На третьей биеннале был Жан-Юбер Мартен — одна из абсолютно уважаемых фигур. То есть биеннале — один из самых статусных проектов, имеющих международное значение. Для Москвы это важно.

И еще — мы с самого начала (первая биеннале была в 2005 году в Музее Ленина) старались объединить под ее эгидой те художественные события, те проекты, которые создавались нашими коллегами в Москве. Понятие «специальный проект московской биеннале» возникло еще десять лет назад. Сейчас у нас порядка шестидесяти специальных проектов — все основные художественные институции Москвы делают свои проекты под эгидой биеннале. Она становится объединяющим фактором.

— Один человек не может посмотреть все события биеннале — ну если только отпуск не возьмет на это время. На какие выставки вы порекомендовали бы сходить студенту художественного вуза, банковскому служащему и матери-домохозяйке?

Я не могу разделить аудиторию — все равны. Наиболее важные выставки — это Луиз Буржуа в Музее современного искусства «Гараж» и Аниш Капур в Еврейском музее и центре толерантности. Я советовал бы их посетить всем.

— Как человек, впервые пришедший на выставку современного искусства, может понять, какая работа лучше, а какая хуже?

Это проблема. Но надо просто пойти, посмотреть, взглянуть на другие выставки — это же процесс. Конечно, в первый раз кто-то может быть в шоке, кто-то будет раздражен — но надо захотеть понять, почитать какие-то комментарии, походить на лекции. Многие из музеев делают образовательные программы.

Но я думаю, что в основном на биеннале придут люди образованные, интеллигентные, интересующиеся искусством и уже знающие, как бывают устроены выставки современного искусства. Ведь аудитория возникла, и она растет: в первый раз это можно было заметить на Третьей биеннале, когда впервые на выставку современного искусства в «Гараже» выстроились длинные очереди. Люди стояли час или полтора, чтобы попасть внутрь. Теперь эта аудитория продолжает формироваться, и именно с этой аудиторией мы должны находить общий язык и делать какие-то важные для этой аудитории проекты.

— А как вы сами в свое время пришли к современному искусству?

Очень просто. В 1959 году я переехал из центра Москвы в район метро «Академическая» и пошел в новую школу. Школа №652 была тогда на улице Вавилова. И там одним из моих одноклассников оказался Александр Меламид, так что мы знакомы с восьмого класса. И вот когда он и Виталий Комар придумали соц-арт — это были 1971-1972 годы — я как раз присутствовал при тех спорах, при появлении первого осознанного проекта современного искусства в нашей стране. Уже работал Илья Кабаков и его окружение, был Эрик Булатов, Комар и Меламид сделали соц-арт сознательной программой и изначально ориентировались на то, чтобы он стал частью интернациональной художественной сцены. Поэтому когда они уехали в 1976 году, то довольно быстро заняли важное место в нью-йоркской художественной жизни.

Вот благодаря Комару и Меламиду и соц-арту я стал тем, кто я есть. Благодаря кругу Ильи Кабакова смог сориентироваться в том, что происходит в современном искусстве — и в российском и в интернациональном. Кроме того, в семидесятые годы иностранцы стали привозить книжки, их давали почитать на одну ночь. Так, мне в 1974 году дали на одну ночь почитать «Философию Энди Уорхола» на английском языке. Я стал читать и интересоваться.

— В семидесятые и восьмидесятые годы в России современное искусство автоматически становилось искусством протестным. Как вам кажется, есть ли сейчас такая обязательность выбора или художник может существовать вне каких-то политических проблем?

Большинство так и существует. Только некоторые наиболее политически активные персонажи пытаются делать проекты, которые могут иметь политический резонанс. Это скорее исключение из правил.

— То есть современные художники нынче живут в башне из слоновой кости?

Они в растерянности, они не знают, в какой башне жить. Я сужу по тому, как себя осознают молодые художники, студенты художественных вузов. Для них вопрос об их профессиональной идентичности — серьезная проблема. Потому что роль искусства в нашем обществе сейчас под большим вопросом. Это предмет обсуждения.

— В программе биеннале значится и выступление Яниса Варуфакиса. В какой степени является художником бывший греческий министр финансов?

7e2e03579effcb5f6207689ed33630bd315f2c4c

Визит экс-министра финансов Греции Яниса Варуфакиса станет перформансом

Фото: Neil Hall / Reuters

Он не художник, он экономист, просто он яркий персонаж и активно участвует в самых разнообразных дискуссиях. И у наших кураторов (это Барт де Баре, Дефна Айас, Николаус Шафхаузен) возникла идея его пригласить. Это, можно сказать, такой перформанс.

— Как люди могут попасть на выставки?

Вход на ВДНХ свободный, на вход в центральный павильон будут продаваться билеты, а на мастер-классы и дискуссии надо обязательно регистрироваться на TimePad.

Анна Гордеева