Кто построил Успенский собор

Город
Фото: Юрий Кобзев / Фотобанк Лори

Католик по вероисповеданию, военный инженер и гениальный архитектор Аристотель Фиораванти построил главный собор Московского царства, самую красивую в России крепость на Боровицком холме, пережил опалу, войну и тюрьму и навсегда остался в истории русского государства.

Человек эпохи Возрождения

Почти каждый россиянин хоть раз бывал в Московском Кремле и знает, что там на Соборной площади столицы стоит главный храм православной Руси — патриарший кафедральный собор Успения Божьей матери, или просто Успенский собор. Тот самый, где венчали на царствие русских царей и где сейчас служит патриарх. Знаменитый храм настолько вошел в нашу жизнь, что мало кто задумывается об удивительном историческом парадоксе, ведь этот символ православия и культурных традиций Руси построил итальянец, католик по вероисповеданию, Аристотель Рудольфо Фиораванти.

Новая эпоха — новые задачи

Вторая половина XV столетия принесла поистине судьбоносные перемены в жизнь Руси. Из конгломерата враждующих между собой небольших княжеств, вынужденных постоянно оглядываться на Орду, она превратилась в сильное государство, которое сразу выдвинулось в число крупнейших в Европе. Татарское иго само собой ушло в прошлое — против единой русской силы ханы были обречены. Наверное, формальное освобождение могло произойти и раньше, ведь ментально Русь была готова к единению еще во времена Куликовской битвы, да помешала московская междоусобица, по сути, укравшая у нашей страны полвека.

С рождением нового независимого государства встал вопрос о символах власти, государственных регалиях и атрибутах. В средневековом обществе к этому относились серьезно. Естественный ход вещей диктовал возрождение православных традиций — Константинополь пал, и Москва как бы подхватила увенчанное двуглавым византийским орлом знамя. Теперь город стал именоваться «Третьим Римом», а значит, и выглядеть должен был под стать предшественникам.

На деле же столица Великого княжества Московского была вовсе непрезентабельна. Вековой белокаменный Кремль после многочисленных войн и пожаров выглядел жалко, к тому же он безнадежно устарел с точки зрения фортификации — его ведь строили еще до появления артиллерии. Построенный еще при Калите и митрополите Петре Успенский собор, которому минуло полтора века, никак не подходил на роль центрального храма нового государства как в силу размера, так и из-за ветхости. Иван III с боярами решил затянуть пояса, но лицо государства обновить. Начали с подновления стен (1462 год), а вот собор по настоянию митрополита Филиппа решили строить новый.

В
В это время на Руси не было опыта строительства больших каменных храмов. Старый, еще домонгольский опыт возведения великих соборов в Киеве, Новгороде и Владимире канул в Лету вместе с их создателями, а в XIII-XIV веках чаще сооружали церкви небольшие — так зимой отапливать легче и строить можно без чертежей

Попытались справиться своими силами — пригласили доморощенных мастеров Кривцова и Мышкина. В апреле 1471 года со всеми почестями собор заложили. За три года возвели белокаменные стены «под своды», но в ночь на 20 мая 1474 года сооружение рухнуло:

«Бысть трус во граде Москве и церковь св. Богородицы, сделана бысть уже до верхних камор, падеся в 1 час ночи, и храми все потрясошася, яко и земли поколебатися».

Землетрясения в наших широтах редкость, на него никто не закладывается. А этот «трясун» случился в очень неудачный момент: стены уже стояли, а скрепляющая их крыша — еще нет. Это и сыграло роковую роль. Хотя, по сообщениям летописи, были претензии и к качеству строительного раствора. Так или иначе, все нужно было начинать сызнова.

Вот здесь и возникает идея приглашения мастера из-за границы. Дело в том, что в это время на Руси не было опыта строительства больших каменных храмов. Старый, еще домонгольский опыт возведения великих соборов в Киеве, Новгороде и Владимире канул в Лету вместе с их создателями, а в XIII-XIV веках чаще сооружали церкви небольшие — так зимой отапливать легче и строить можно без чертежей. Специфика же строительства больших зданий с тяжелыми куполами требовала точных расчетов, математических навыков и, главное, инженерных технологий.

Вопрос, откуда приглашать мастеров, не стоял — законодателем мировой архитектурной моды была Италия, где эпоха Возрождения началась почти на век раньше, чем во всей Европе. К тому же именно итальянцы стали продолжателями великих византийских архитектурных традиций, которые переселились туда вместе с беглецами из захваченного турками Константинополя. И еще один важный нюанс: к этому моменту у Москвы появилась прямая связь с Италией: в 1472 году Иван III венчался (во временном деревянном Успенском соборе) с племянницей последнего византийского императора Зоей (Софьей) Палеолог, которая воспитывалась в Риме. Видимо, без ее протекции не обошлось, особенно когда пошел разговор о выборе конкретного мастера.

Потомственный зодчий

2de1ee96b4dacf50e4c4196923e4edfd8ce4b07f

Воображаемый портрет Аристотеля Фиораванти кисти Лоренцо Лотто

Изображение: ru.wikipedia.org

В дореволюционных книгах можно встретить мнение, что Аристотель — это прозвище, которое мастер заслужил за свою мудрость. Но это не так. Греческое имя ему было дано при рождении, что подтверждают документы. В эпоху раннего Возрождения это было модно.

Аристотель родился в Болонье в семье потомственных архитекторов. С детства мальчик варился в творческом духе, так что иного пути у него, по сути, и не было. В то время не было строгого разделения на ученых, мастеров, механиков, художников — ищущие люди стремились заниматься всем. Дух возрождения был всеобъемлющим, шел изнутри людей, а юный Аристотель впитал его с пеленок.

Первое упоминание об Аристотеле как профессионале относится к 1436 году, когда юноше едва минуло двадцать. Тогда он участвовал в отливке колокола для башни Аринго (кстати, перестроенной его отцом) и придумал хитрое приспособление для поднятия колокола на самый верх.

П
Простояв два дня, башня упала, придавив несколько человек. Оказалось, что вода подмыла фундамент. Зодчий очень переживал о случившемся и пообещал никогда не возвращаться в Венецию

С 1447 года Аристотель работает самостоятельно, занимаясь возведением довольно сложных архитектурно-строительных комплексов. В 1455 году Фиораванти передвинул колокольню Делла Маджоне, причем это было первое здание в Болонье, перемещение которого было документально засвидетельствовано. 24-метровая колокольня была передвинута на 13 метров, что позволило освободить место для нового здания городского магистрата. Поскольку столь непростая работа была произведена за короткий срок и с большим искусством, городской совет присвоил молодому мастеру звание старшины ложи каменщиков и положил пожизненное материальное обеспечение.

Довольно быстро родной город стал тесен мастеру, к тому же у него возникли разногласия с представителями совета. Аристотель реставрировал древний мост в Павии, устраивал Пармский канал, передвигал башню Святого Ангела в Венеции. Последний опыт был трагическим: простояв два дня, башня упала, придавив несколько человек. Оказалось, что вода подмыла фундамент. Зодчий очень переживал о случившемся и пообещал никогда не возвращаться в Венецию.

Затем Аристотель работал на севере Италии у миланского герцога Франческо Сфорцы: строил каналы и шлюзы, реставрировал крепостные стены, передвигал башни и колокольни. Через семь лет он вернулся в Болонью уже знаменитым на всю страну и уважаемым мастером. В 1464 году Фиораванти получил приглашение от венгерского короля Матьяша Корвина, но три года не мог уехать — его не выпускала болонская ложа каменщиков. В Будапеште Фиораванти показал себя во всем блеске: он строил мосты через Дунай и создавал современные укрепления. Заслужив благодарность короля и заработав немалые деньги, зодчий вернулся в Болонью.

Потом были заказы в Риме и очередное возвращение в Болонью, а затем разразился скандал: заслуженный мастер был обвинен в фальшивомонетничестве и заключен в тюрьму. Его лишили всех титулов и привилегий. Через некоторое время обвинения вроде бы были сняты, но осадок, как говорится, остался. Вот тут-то и подоспело приглашение московского государя, переданное мастеру русским послом Семеном Толбузиным. Поразмыслив, шестидесятилетний мэтр принял предложение и в компании сына Андреа и ученика Пьетро отправился на край света. Кстати, у архитектора было на руках приглашение от турецкого султана, но он выбрал Москву.

Самый русский храм Руси

F04076f3ee3274dead7f2675f6d7d874a6ec2e42

И высотой, и светлостью, и звонностью, и пространством, такой же прежде того не бывало на Руси, кроме Владимирской церкви; а мастер — Аристотель.

Изображение: wikimedia.org

Наверное, России стоит благодарить фортуну, которая отправила к нам одного из самых ярких представителей эпохи Возрождения и, возможно, лучшего инженера своего времени. Иначе Москва выглядела бы совсем иначе.

Главной задачей, поставленной перед Аристотелем в России, было строительство центрального кафедрального собора, который должен был отражать величие государства и православия. Второй задачей было строительство новой крепости на месте московского Кремля, во всяком случае, разработка генерального плана.

При этом Иван III Васильевич хотел, чтобы Успенский собор был по виду типично православным, русским. По дороге из Италии Аристотель проезжал через Новгород и Псков (добирались через германские земли и Балтийское море), потом специально ездил в Суздаль и Владимир. В итоге именно владимирский Успенский собор решено было взять за образец. Это был принципиальный выбор: не византийские мотивы знаменитых Софийских соборов Новгорода, Киева и Константинополя, а именно крестово-купольный тип владимирского храма.

Н
Никогда ранее русским мастерам не удавалось создавать такое огромное свободное пространство, достичь такой легкости и свободы

Чтобы по-настоящему оценить величие и гармоничность этого сооружения, посмотрите на него с юга, от Москвы-реки. Выйдите с Соборной площади, перейдите через дорогу и у парапета обернитесь. Обратите внимание, насколько строен, легок и пропорционален храм. Его огромные размеры не давят на человека, они совершенно не заметны глазу… Лишь когда замечаешь людей у подножия собора, становится понятно, насколько он грандиозен!

Собор стоит на вершине Боровицкого холма. Он строился так, чтобы его было видно издали, прежде всего с Москвы-реки, которая была главным транспортным путем. Он возвышался над Москвой, ведь остальные здания были гораздо ниже. Сейчас собор в кольце других строений и мы лишены возможности увидеть его в том контекстном пространстве, на которое рассчитывал автор. Что же, придется включить воображение.

Обратите внимание — у собора нет привычно выступающей к востоку апсидной части. То есть она есть, но скрыта декоративной стенкой. А если приглядеться, то заметно, что стеночка не вертикальная, а наклонная, расширяющаяся книзу. Это один из нюансов, благодаря которым создается визуальная легкость и стройность.

Но главное — внутри. Никогда ранее русским мастерам не удавалось создавать такое огромное свободное пространство, достичь такой легкости и свободы. Собор «звонкий», как отметил один его современник. Это стало возможно благодаря гениальному чувству гармонии автора и новым технологиям, которые он использовал.

По внешнему виду московский Успенский собор напоминает владимирского предшественника, но технологически он совершенно иной. Внутри белокаменных стен находится кирпичная кладка, из кирпича сделаны перекрытия. Аристотелю пришлось построить в Москве кирпичные заводы (они располагались возле Андронникова монастыря), поскольку качество того кирпича, который делали у нас раньше, не соответствовало его требованиям. Из кирпича сделаны также столбы, на которых держится свод, перекрытия, крестовые своды, благодаря которым огромные барабаны куполов словно висят в воздухе. Вместо привычных деревянных балок мастер использовал металлические скрепы, а за качеством раствора он следил лично.

Во внешнем убранстве Аристотель использовал традиционно русские элементы декора (аркатурный пояс, перспективный портал и другие), но каждое из них он довел до тончайшей гармонии. Красота собора и состоит в его удивительной пропорциональности и гармоничности. В этом и состоит дух эпохи Возрождения: он не в каких-то конкретных архитектурных деталях, а именно в неописуемом ощущении гармонии, которую средневековые мастера черпали у античных предшественников. И в этом смысле Успенский собор — одно из самых выдающихся зданий эпохи раннего Возрождения, настоящий мировой шедевр. Он русский по характеру и европейский по духу.

Успенский собор был построен феноменально быстро — за два года здание было возведено, еще два года ушло на внутреннее убранство. В оформлении Фиораванти активного участия не принимал, его занимали другие заботы, прежде всего, строительство стен Кремля. Видимо, общий план этого грандиозного фортификационного сооружения тоже принадлежит Аристотелю. Кроме того, он поставил монетный и пушечный дворы, строил пушки, лил колокола и даже… воевал. По настоянию Ивана III престарелый мэтр участвовал в новгородском походе и поразил всех тем, как лихо навел понтонный мост через Волхов для перевозки пушек.

О последних годах мэтра нам известно мало. Вроде бы после казни его соотечественника-врача он затосковал и хотел бежать, но был пойман. Вроде бы его даже в темницу заточили. Но вскоре он был упомянут среди участников похода на Тверь 1485 года … Как умер и где похоронен великий мастер, к сожалению, нам неизвестно. Мы не знаем, скончался ли он в России или уехал на родину. Но нам остался удивительный Успенский собор — лучший памятник выдающемуся зодчему, который сделал память о нем бессмертной.

Георгий Олтаржевский