Кроссовки для Чана

Фото: Андрей Володькин

У торгового центра Цветной в центре Москвы снова образовалась гигантская очередь. Как и в середине февраля, когда здесь выставляли на продажу кроссовки от рэпера Канье Уэста, в четверг, 16 марта, десятки подростков выстроились за новой обувью от Adidas. Корреспондент МОСЛЕНТЫ постоял в очереди, чтобы понять, кому это нужно.

В 10 утра у торгового центра «Цветной» собралась толпа из тинейджеров в дутых куртках. Тут не подписывал новый альбом Канье Уэст, не покупал боксеры Джастин Бибер и даже не пела Алсу. Около сотни человек стояли в очереди за новыми кроссовками от Adidas.

Я стою в очереди. Передо мной человек двадцать. Они говорят: «Рассосалось, как хорошо». Пару часов назад очередь в магазин начиналась на первом этаже. Еще раньше люди обступали стеклянное здание. Кто-то даже решил, что в Москве опять заминировали торговый центр.

«Зачем нам эти кроссовки?» – говорю я и оборачиваюсь к рыжему парню. «Потому что они новые, – говорит он, – потому что их только выпустили». В магазин пускают по пять человек. Когда чья-то примерка кончается – входит новый покупатель.

85e199b62e603bdae07f1a6a52794bc52287fd9b
Фото: Пресс-служба Adidas

Я меряю кроссовки через 45 минут. Выглядят так, будто подошва вырезана из пенопласта. Я говорю: «Это же пенопласт, почему это так дорого стоит?» Кроссовки действительно дорогие: от 9 990 до 15 990. «Это называется технология Boost. Они легкие, – говорит консультант. – Берете?»

«Слишком дорого», – говорю я и выхожу из магазина. Если бы я все же потратил деньги, вместе с кроссовками мне бы досталось приглашение на закрытую вечеринку от Adidas в центре «МАРС» на две персоны. Главной звездой вечера будет московский рэпер Pharaoh. В обычный день билет на такой концерт стоит 2 000 рублей.

В очереди теперь человек пять. Остальные люди перед магазином – неудачники, которые слишком быстро меряют обувь. Я подхожу к парню: «Что ты тут стоишь?» У него в руках белый пакет с синей коробкой. «Я купил хреновые кросы, – говорит он. – Теперь у меня их никто не берет».

«Зачем ты их покупал?» - спрашиваю я. «Не знаю, – отвечает он. – Могу продать тебе. Чек в пакете». Я говорю, что лучше попробовать продать все на Avito. Напоминаю ему, что когда Adidas начал продавать обувь от Канье Уэста, через час кроссовки уже появились на Avito втридорога. «В десять вечера начнутся онлайн-продажи, – говорит парень. – Тогда их точно уже никто не возьмет».

31acaa4c5f7e830fc369d81d7372c820ed32fffc
Фото: Вадим Смыслов / МОСЛЕНТА

Людей с белыми пакетами становится все больше, теперь их даже больше, чем тех, кто в очереди. «Бизнесмены - сюда», – так говорят им консультанты. Они не похожи на бизнесменов. Они похожи на хипстеров. Конечно, у них нет денег на эту обувь.

«Мы покупали кроссовки для китайцев, но они сказали, что таких уже достаточно», – говорит Миша. Он – главный перекупщик Цветного. Когда Канье Уэст придумал полосатые кеды, Миша заработал 120 000 рублей.

Схема мишиной монетизации выглядит так: Миша приходит к «Цветному», Миша находит китайцев, китайцы называют Мише цвет и размер, Миша делает покупки, а потом продает обувь китайцам на 8 000 дороже. Теперь у него есть десять часов до начала онлайн-продаж. Если Миша не обменяет кроссовки и не сдаст все китайцам, он сможет открывать собственный обувной ларек.

F83e9b9eac6279e67d159b02e5f313c3e45ab576
Фото: Вадим Смыслов / МОСЛЕНТА

У главного входа в «Цветной» действительно стоят трое азиатов. Но это скорее вьетнамцы, а не китайцы. У них восемь пакетов, набитых обувью. Они немного говорят по-русски.

Я спрашиваю: «Зачем это вам?» Одного из них зовут Чан. Чан говорит: «Мы сейчас купить, потом продать». Он говорит, что кеды продают по одной паре в руки. Он говорит, что перепокупает их за 20 000, а потом набавляет еще десять и продает в Китае.

Я спрашиваю, разве в Китае не начались продажи? Сегодня они стартовали по всему миру. «Насялись, – говорит Чан. – Но в Китай дороже. В Китай 40 тыщ, 50 тыщ, вот так».

«А билеты на «Фараона»? – спрашиваю я. – Что вы делаете с ними?»

«Фарао? – говорит Чан. – Кроссовки! Не фарао! Белый кроссовки! Сорок три! Н-нада!»