Культура против политики и брендов

Культура
Фото: Кристине Папян / МОСЛЕНТА

У столичных любителей классической музыки праздник: Государственный академический русский хор имени А. В. Свешникова празднует юбилей и дает два концерта с Государственным академическим симфоническим оркестром России имени Е.Ф. Светланова. МОСЛЕНТЕ удалось приобщиться к культурной жизни и поговорить со всемирно известным скрипачом Михаилом Симоняном, которого называют «Паганини современности». Разговор вышел серьезный: про влияние политики на музыкальное сообщество, прозябающие консерватории в регионах России и сотрудничество с Федором Конюховым.

Любимый концертный зал

— Вы ведь в первый раз будете выступать в Большом театре?

Да. И я слышал, что в Большом театре одна из самых уникальных акустик в мире. Вообще в России не так много хороших акустических залов, а ведь это главный «инструмент» в оркестре. Чем она лучше, тем больше красок раскрывается в музыке.

— Вы выступали почти во всем мире. Есть ли концертный зал, который Вам особенно полюбился?

Думаю, что да. Например, Венский зал, Музикферайн. Замечательные залы стали строить в Японии и Китае. Мариинский-2 и Мариинский-3 тоже уникальны по своей акустической системе.

Е
Есть какие-то чудо-залы в наших регионах, но они или разрушены, или находятся в заброшенном состоянии.

Кстати, Большой зал и Колонный зал не так часто используются для концертов, но там акустика действительно невероятная. Есть какие-то чудо-залы в наших регионах, но они или разрушены, или находятся в заброшенном состоянии. Я сам из Новосибирска, такой зал есть как раз в нашей консерватории. Он маленький — всего на 350 мест, но акустика там одна из лучших в нашей стране.

Форсмажоры

— Этот вопрос мы не можем обойти. Как часто рвутся струны на сцене? И что вы обычно делаете в такие моменты?

Струны рвутся всегда и неожиданно. Иногда это весьма болезненный момент, потому что струна может разрезать палец и даже попасть в глаз. У меня подобная ситуация вышла в Сингапуре — пришлось взять паузу во время концерта. Когда я исполнял глиссандо (прием, когда палец скользит по струне — ред.), струна попала мне под ноготь и разрезала палец. Я все-таки смог доиграть, хотя, конечно, было тяжело, текла кровь. Но обычно, если рвется струна, я иду за сцену, чтобы поменять. Если же выступаю с симфоническим оркестром и отойти не могу, то беру скрипку у концертмейстера, чтобы доиграть.

— А какой забавный форсмажор вам больше всего запомнился?

У меня как раз недавно была такая история конфузная. Я играл скрипичный концерт Моцарта. Заменял коллегу, который заболел. Я играл этот концерт, может, лет восемь или девять назад и не очень хорошо помнил наизусть. Порепетировав за сценой без оркестра, я посмотрел в ноты и передал их рабочему сцены с просьбой поставить партитуру на пульт. Поклонился, начал уже играть вступление, опустил глаза, а там… лежали вальсы Шопена! Я испытал, конечно, хорошую порцию холодного пота, но как-то напрягся, собрался и всё же сыграл. Вспомнил!

Политике все подвластно

— Вы 15 лет прожили за рубежом, до сих пор выступаете по всему миру и работаете в многочисленных культурных проектах. Скажите, то, что происходит сейчас в политике, влияет на музыкальное сообщество?

Е
Есть культурная дипломатия, ее невозможно остановить.

К сожалению, да. Есть некоторые нюансы, когда из-за политической деятельности приостанавливают какое-то сотрудничество. И есть культурная дипломатия, ее невозможно остановить. Нельзя нам запретить играть музыку Самюэля Барбера, американского композитора, или невозможно нашим коллегам из США и Прибалтики запретить играть музыку Чайковского – это невозможно. Когда объединяются все вместе, тогда это единственный язык для диалога во многих ситуациях.

9c98ab66e4b3d3d108985e573ca97d217d98ccdc
Фото: Кристине Папян / МОСЛЕНТА

У нас недавно была постановка оперы «Кармен», мы объединили те страны, которые звучат сейчас только в негативных новостных сводках – Украина, Литва, Россия и Южная Осетия, которые на саммите и руки не пожмут друг другу. Но в сфере культуры это проходит, и я рад, что наши коллеги также откликнулись на приглашения выступить на этом концерте.

У
У нас не знают, как вести пропаганду российской культуры, а там знают.

Тоже должен сказать, что крайне расстраивает позиция неких государственных структур. Например, канал «Культура» сослались на то, что они слишком заняты, чтобы снять этот концерт. А французский канал с огромным удовольствием согласился: «Да-да! Мы это снимем, для нас это большая честь!». У нас не знают, как вести пропаганду российской культуры, а там знают.

— Требуется ли подталкивать как-либо музыкантов России или музыкантов из Америки, или любой другой страны для такого творческого сотрудничества?

Подталкивание не нужно. Для больших акций нужны ресурсы финансовые, административные. Например, в фонде «Открытое море» два человека делают 99% работы за частные инвестиции (имена раскрывать не буду). Но, когда обращаешься к государственным структурам, всегда начинаются какие-то объяснения причин, почему не могут помочь, что для этого проекта ресурсов нет. А на что есть, если не на такие проекты?! Мы пока на это смотрим сквозь пальцы и пытаемся сильно не обращать внимание. Я думаю, что подобная акция для разрешения этого вопроса состоится в ближайшие дни и может это сдвинет государственно-частное партнерство.

Далекоидущие планы

— Какие крупные проекты готовите на ближайшее время для налаживания международных культурных отношений?

В мае мы вместе с близким другом Кристианом Ярви будем выступать с проектом «Вотер Воркс», указывающим на проблему нехватки воды. В коллективе Кристиана музыканты всех стран Балтики, включая Россию. Проблема воды не так часто педалируется, а ведь вода объединяет нас всех, это энергия. В нашем проекте будет звучат музыка Генделя.

Также американский композитор Филип Гласс пишет для меня скрипичный концерт, и во втором отделении нашего концерта будет звучать его же концерт «Аква де Амазония» — музыка, объединяющая все народы и все реки Амазонки. Очень глобальный проект, со световыми шоу, с нетрадиционным подходом слушания классической музыкой. Любое пространство, в котором мы будем находиться, будет превращаться в интерактивный мир.

14c3fbd6bd8149868130729d3a907fd34706e8aa
Фото: Кристине Папян / МОСЛЕНТА

Кстати, мы очень дружим с нашим путешественником Фёдором Конюховым, мы его поддерживаем. Фонд «Открытое море» будет соорганизатором его нового рекорда – полета в стратосферу. Для этого построят самый большой в мире воздушный шар. Кстати, Федор слышал о нашем с Филипом Глассом проекте и тоже решил его поддержать. Сказал, почему бы ему в одиночку не переплыть Амазонку, «войду в атлантический океан и переплыву её».

А как у них?

— Вопрос глобальный: чем отличается подход к культуре музыкальной у Европы, Америки от России?

Например, в США вся культура субсидируется частными деньгами, ни одного цента не поступает от государства. Это часть культуры населения, которая заботится о том месте, где она живёт. У нас все финансируется государством: от ремонта окна до постановки оперы, от приглашения педагога до починки лестницы. И настолько все бюрократизировано, что о творчестве говорить трудно.

У
У них есть выбор: Рианна или Берлинский симфонический оркестр, который может прийти на вокзал и выступить бесплатно.

В Европе молодежь воспитывается на классической музыке, это часть досуга. У них есть выбор: Рианна или Берлинский симфонический оркестр, который может прийти на вокзал и выступить бесплатно, и там хипстеры его послушают, и с удовольствием! У нас сложнее. Я был рад, когда узнал, что Большой театр для студентов снижает цены в несколько раз. Поскольку туда физически студенту трудно попасть – физически нереально, чтобы он купил билет за 15 тысяч рублей на свою стипендию, какая же она тогда должна быть? Тогда он лучше пойдет и послушает наших коллег из поп-индустрии. И даже поп культура… там есть Рианна, Мадонна – уникальные гениальные исполнители, а здесь — кого мы слушаем?

Если бы государство приняло закон о налогообложение, хотя бы как за рубежом – людям выгодно будет дать деньги на культурное развитие, чтобы не облагаться налогами. У нас же вся культура многомиллионной страны сконцентрирована в четырёх городах: Москва, Санкт-Петербург, Пермь, Казань. Ну, может еще Новосибирск.

— А если говорить о классической музыке в нашей стране? Всё ли так плохо?

В
Вот, например, в Новосибирске консерватория разваливается. Она единственная за Уралом!

Я всегда выступал с жесткой критикой, почему мы должны столько денег тратить на бренды, которые ничего не дают. Вот, например, в Новосибирске консерватория разваливается. Она единственная за Уралом! Там принимают по принципу «если вы никуда не поступили»: вы знаете музыку, отучились три класса, а значит заходите – будем учить. Это проблема. Это ведь будущее поколение, потому что симфонические оркестры в других регионах уже не так молоды. Там пожилые люди, которые перестанут играть, а замены им нет.

Когда мы начинаем привлекать внимание крупных государственных структур государственных, появились проблемы. И когда мы сами начали этим заниматься, то выяснилось – образования высшего нет. Пришлось студентов из московской консерватории привлекать и подталкивать, но ведь они не поедут без жилья, соответствующей зарплаты. А в регионе студенты не понимают, что дальше? Юрист — понятно, доктор — понятно, а с музыкой что? Ничего. Считаю, это является самой глобальной проблемой в сфере культуры в нашей стране.

Е
Если бы мы больше уделяли внимание не брендам, а образованию, то было бы все лучше.

Но думаю, что у нас все получится. Перспективы огромные в нашей стране, наша держава в сфере культуры непобедимая и самая великая и, если бы мы больше уделяли внимание не брендам, а образованию, то было бы все лучше.

— И последний вопрос. Наше издание собирает мнения о том, какой вы видите Москву сейчас и через десять лет, что Вы думаете?

Москва становится центром притяжения культуры, туристов, очень много разных религиозных конфессий. Я вот 15 лет прожил в Нью-Йорке, тоже мегаполис, но Москва почему-то притягивает больше.

Я думаю, что можно провести параллель в плане культуры. Вот как вы видите оперные постановки через 10-15 лет? Это значит не забывать традиции, не забывать старое, но всё же двигаться вперёд.