13 мая 2017, 00:00

Приключения москвичей в Арктике

Как московский Лев заморских «экспертов» на лед сажал
История бывает сухая, кабинетная, а бывает живая, сохраненная воспоминаниями людей. Доктору исторических наук Борису Исаевичу Лившицу довелось многое повидать за свою долгую жизнь, в том числе, на себе испытать романтику полярных экспедиций. О некоторых забавных эпизодах он и поведал МОСЛЕНТЕ.
Приключения москвичей в Арктике
Давид Шоломович / РИА Новости

История бывает сухая, кабинетная, а бывает живая, сохраненная воспоминаниями людей. Доктору исторических наук Борису Исаевичу Лившицу довелось многое повидать за свою долгую жизнь, в том числе, на себе испытать романтику полярных экспедиций. О некоторых забавных эпизодах он и поведал МОСЛЕНТЕ.

«Москва» и москвичи

Навигацию 1965 года флагман дальневосточного ледокольного флота «Москва» начинал от причалов… Мурманска. Секрет такого неожиданного географического позиционирования был прост: пришло время текущего ремонта на финской верфи «Вяртсиля», где некогда этот удивительный корабль был создан.

Читайте на тему:

Пройдя все регламентные работы, могучий дизель-электрический ледокол готовился к возвращению на Дальний Восток. Однако маршрут пришлось усложнить.

Так уж случилось, что по причине затянувшегося ремонта на одном из балтийских заводов в тот год вовремя не вышел на ледовую трассу атомный ледокол «Ленин», который должен был обеспечить доставку грузов, с нетерпением ожидавшихся на Земле Франца-Иосифа, на Ямале и в Норильске. Вести караваны пришлось «Москве».

Наша съемочная группа в это время доснимала фрагменты для телевизионного фильма «Арктика не кончается», посему и оказалась на борту ледокола. А героями снимаемого эпизода должны были стать три москвича: 2-й штурман Юрий Шпаков, командир вертолета Лев Смирнов и бортмеханик Василий Букин.

На трассе Северного Ледовитого океана понятие «земля» весьма относительно. Для пилота Льва Смирнова и ожидающего его на взлетной площадке бортмеханика Василия Букина палуба ледокола – это земля.

Пусть небольшая ее частица, пусть порой зыбкая. А у их земляка, штурмана Юрия Шпакова, иные понятия: для него земля — это почти всегда опасность. Но корабль — их общий дом. Есть у каждого из них и еще один, за сотни миль от семидесятой параллели. Лев Смирнов родился и вырос в Измайлово, Василий Букин – во Внуково, Юра Шпаков в районе Арбата. А теперь они — уважаемые члены экипажа ледокола с гордым названием «Москва»...

Читайте на тему:

Глуховатый голос командира вертолета я слышу по громкой связи в штурманской рубке, где командует вахтенный штурман Шпаков:

«„Москва“, я – 73-й... Прием... Вас отлично слышу (это отвечает штурман)... Скажите ваш курс для установки компаса... Вас понял ...308 градусов... Разрешите взлет... „Москва“, я – 73-й... Взлет...».

Вот так каждый день, порой не по одному, и не по два раза покидает палубу дальневосточного флагмана вертолет «МИ-1», кстати, первый серийный вертолет в СССР. Начинается вахта инженера-гидролога Николая Бубнова, который с воздуха должен отслеживать ледовую обстановку по трассе ледокола. И это коллективная ответственность не только поднимающихся в небо Бубнова и Смирнова, но и механика Букина, и штурмана Шпакова.

Ледовая разведка

Сегодня, более полувека спустя, вспоминаю знаменитую смирновскую традицию: на несколько секунд зависнуть над ледоколом и, чуть кач¬нув машину, в знак приветствия экипажу, начинать отсчитывать высоту навстречу солнцу, медно-рыжие лучи которого тогда ползли в кабину и слепили глаза. Красный цвет — а все машины полярной авиации были тогда окрашены именно так — это цвет солнца.

Читайте на тему:

А бортмеханик остается один на взлетной площадке и, широко расставив ноги, прикрыв ладонью глаза от солнца, долго следит за уходящей машиной. Он всегда подолгу провожает в полет своего командира, а потом часами ждет на вертолетной площадке его возвращения.

Доводилось подниматься в небо и нам. Высота при полетах в Арктике — враг объемности, она удивительно уменьшает размеры. Ледокол вскоре стал похож на кабинетную модель.

Мы все дальше и дальше уходим от каравана, а он остается позади темной змеевидной полоской на белоснежной ладони океана. И тесная кабина "МИ-1", как обычно, превращается в главный наблюдательный пункт всего каравана.

К этому времени Лев Смирнов летал в Арктике уже двенадцать лет, он был одним из первых советских полярных вертолетчиков. За его плечами остались тысячи самых обычных и самых необычных полетов и десятки караванов, проведенных по семидесятой параллели.

Первоклассный полярный летчик – всегда не только мастер, но и наставник. Пять лет обучал Смирнов летному мастерству курсантов Московского аэроклуба, пока у ребят не вырастали крылья. А он продолжал волноваться, провожая их в первые самостоятельные полеты. Когда мы снимали эпизоды будущего фильма, его ученики уже летали на многих воздушных трассах нашей страны. А Николай Дарьялов и Вадим Малейченко, так же, как их учитель, стали полярными летчиками и героями нашего фильма.

Читайте на тему:

Каждый раз после очередного полета, покидая кабину вертолета, я перебирал в памяти все то, что было уже известно мне об этом человеке. Он не любил рассказывать о себе. И когда я начинал задавать вопросы, Лев, смущенно улыбаясь, говорил: «Все было обычно...».

Вот и на этот раз — все было обычно. Где-то внизу затерялся караван судов, которым шел под проводкой «Москвы».

Но вдруг командир показал рукой вперед, где под самым чукотским берегом притулился еще один караван. Это были новейшие боевые корабли – пополнение Тихоокеанского флота.

А в шлемофоне прозвучало пояснение: «Скоро и этих поведем до Берингова пролива». Так и получилось, но предшествовали этому весьма неожиданные события.

Операция «Прыжок Льва»

Утром меня разбудил телефонный звонок штурмана Шпакова. Когда поднялся на капитанский мостик, сразу понял, что что-то случилось: в довольно просторном помещении было уж очень многолюдно.

Читайте на тему:

Кроме членов экипажа, которым было положено находиться здесь в силу служебных обязанностей, вокруг капитана ледокола Леонида Федоровича Ляшко толпилась целая группа товарищей в военной форме: несколько капитанов первого ранга во главе с настоящим контр-адмиралом. Юра Шпаков, отведя меня в сторону, пояснил: «Появились диспетчеры». Затем штурман снабдил меня массивным биноклем с мощной оптикой и торопливо махнул рукой в сторону.

Капитан ледокола «Москва» Леонид Ляшко.

Капитан ледокола «Москва» Леонид Ляшко.

архив Бориса Лившица

За пеленой утреннего тумана едва-едва просматривались силуэты двух небольших ледоколов иностранной постройки, которых моряки и окрестили «диспетчерами». Их появление в нейтральных водах рядом с трассой Северного Морского пути – своеобразный сигнал о том, что предстоящая проводка «Москвой» специального военного каравана, который ожидал своей очереди в районе бара реки Колымы, не осталась незамеченной НАТО.

Буквально через несколько минут с обоих американских ледоколов почти одновременно поднялись «мухи», как советские полярные моряки называли геликоптеры (видимо, S-51 - ред.), базирующиеся на бортах незваных гостей.

В это же время на мостике появился пилот нашего вертолета, и они втроем – капитан Ляшко, контр-адмирал и Смирнов, — уединились на крыле мостика. Буквально через несколько минут Лев Смирнов исчез, а вскоре по трансляции привычно раздался его голос: ««Москва», я – 73-й... Разрешите взлет»».

Читайте на тему:

Все находящиеся на капитанском мостике ледокола ринулись на крыло рубки, находящееся с левого борта. Единственный, кому военные запретили присоединиться к группе зрителей, оказался наш оператор Петр Якимов. Точнее, ему-то лично наблюдать разрешили, но без его любимого "Конваса" — 35-миллиметровой профессиональной кинокамеры.

Операция, которую потом окрестили «прыжок Льва», продолжалась не более получаса.

«МИ-1» сблизился с американцами, завис над первым из геликоптеров и медленно начал «давить» на него сверху. Тот предпочел не рисковать и «сдался», совершив посадку на лед. Второй, не дожидаясь своей очереди, поспешил развернуться и сесть на вертолетную площадку своего ледокола.

Операция «Прыжок Льва».

Операция «Прыжок Льва».

архив Бориса Лившица

Очевидно, что в задачу американских «диспетчеров» входила съемка советского военного каравана, в который, между прочим, входили новейшие ракетные крейсера «Варяг» и «Адмирал Фокин», способные нести ядерные боеголовки, да еще шесть атомных подводных лодок.

Читайте на тему:

По меркам «холодной войны» это была бы очень богатая информационная «добыча» для наших соседей по Берингову проливу. «Прыжок Льва» Смирнова нарушил их планы, и НАТОвские ледоколы срочно ретировались из этого района Арктики. А буквально через несколько дней командир вертолета был отозван в Москву. Дальнейшие события развивались по удивительному сценарию.

Американское правительство подало дипломатическую ноту о хулиганских действиях советского пилота Смирнова. Им ответили, что он строго наказан и отстранен от полетов в Арктике.

Приказом по «Аэрофлоту» летчику был объявлен выговор, а также… предоставлен отпуск на три месяца (якобы за прошедшие годы), большую часть которого ему было предложено бесплатно провести в военном санатории в Сочи.

Читайте на тему:

Перед самым отъездом на отдых летчика Смирнова принял тогдашний Министр обороны СССР Родион Яковлевич Малиновский, а полгода спустя, когда мы доснимали прерванный эпизод, Лев похвастаться именными часами, которые вручил ему при встрече знаменитый маршал.

С Арктикой не прощаются...

Так любил говорить капитан ледокола «Москва» Леонид Федорович Ляшко, и не только при расставании. С этой фразы он обычно начинал самые смешные и курьезные истории, которых помнил множество. Одна из таких была рассказана им накануне нашего отъезда на Большую Землю:


Плавал как-то с нами один кинооператор из Москвы. Застряли мы у мыса Шелагского. Приходит он ко мне на мостик. «Леонид Федорович, — говорит, — хочу один классный план снять. На лед мне сойти надо. А то я ни разу ногами не ступал по Арктике. Хоть на прощанье...».

Капитан ледокола «Москва» Леонид Ляшко (в центре).

Капитан ледокола «Москва» Леонид Ляшко (в центре).

архив Бориса Лившица

Я ему показываю на лед, а там следы медвежьи. Свежие. С «хозяином» (так моряки зовут белых медведей) встреча не из приятных. «Я мигом, Леонид Федорович, одна нога здесь, другая – там. Метров тридцать откручу и на ледокол». «Ну, давай, говорю, двумя ногами, только быстро». Он как по тревоге: камеру на шею, и – на лед. Я вахтенному приказал наблюдать за ним, а сам ушел в каюту.

Минут через двадцать прибегает вахтенный помощник. «Беда, — говорит, — медведь за корреспондентом гоняется...».

Я бегом на мостик. Смотрю в бинокль: точно — медведь, метрах в пятидесяти уже от оператора. А тот наставил на него камеру и пятится назад.

Читайте на тему:

Хорошо, у нас вертолет в готовности был — гидролог Бубнов как раз на разведку собирался. Подняли мы машину в воздух. Медведь давай драпать от вертолета. Забрал Лева Смирнов оператора в кабину — и на борт. А тот ругается: «Такой кадр мне испортил...». Потом его спрашиваю: «Ну как, попрощался с Арктикой?». «До конца не сумел, вертолет помешал. Две кассеты открутил, а третья не доснятой осталась...».

Когда уезжал, говорит мне: «А это Вы верно сказали, с Арктикой не прощаются… Вернусь сюда обязательно. Медведя мне нужно доснять…».

Партнерские материалы