«Шанс выжить есть»

Город
Фото: Илья Питалев / РИА Новости

22 июля в Большом театре состоится премьера балета «Герой нашего времени» в постановке режиссера Кирилла Серебренникова и хореографа Юрия Посохова. МОСЛЕНТА побеседовала с режиссером о предстоящей премьере, столичной публике и преобразованиях в Москве.

Уже известно, что в спектакле будет три Печорина. Почему?

Если внимательно вчитаться в роман Лермонтова, то все станет понятно. Первый раз мы видим Печорина в новелле «Максим Максимыч» — это некий офицер, путешественник рассказывает о встрече с Максимом Максимычем, после чего мельком видит самого Печорина. Дальше «Бэла» — и это уже рассказ Максим Максимыча. Это второй Печорин. А затем — дневник Печорина. И это третий человек.

Когда вы читаете чей-то дневник, то представляете одного человека. Когда другой человек вам рассказывает о ком-то, представляете его совершенно иным, верно ведь? Это как бы такой «Расемон», рассказ разных людей об одном и том же человеке. Тем более что по времени все перемешано.

Формальный радикализм Лермонтова состоит в том, что он, как Тарантино, смешал время. То есть сюжетно все начинается с «Тамани», потом идет «Княжна Мэри», а уж затем «Фаталист», «Бэла». За убийство Грушницкого Печорин сослан на Кавказ, и там происходят события остальных новелл. А роман, наоборот, начинается с «Максим Максимыча», привычная временная последовательность нарушена, и создается невероятный стереоскопический эффект.

D52b5657cb0a1497a5f102fa9a5f786766454bd4

Режиссер Кирилл Серебренников и актер Иварс Пуга на репетиции спектакля Мертвые души

Фото: Станислав Красильников / ТАСС

Это не первая ваша постановка «Героя нашего времени», но первая в балете. Схожи ли данные спектакли, — тот, что вы делали с вашей «Седьмой студией» на Винзаводе, и тот, что вы делаете в Большом, — или отличаются?

Конечно, они различаются по языку. Балет в чем-то более традиционен. Он трехчастный, и в нем три Печорина, но все остальное — это язык классического балета, неоклассика. Хореограф Юрий Посохов интересен именно таким стилем. В «Бэле» мы пытаемся столкнуть этакого питерского Печорина, а он у нас человек, владеющий балетным языком, и дикую, «непричесанную» пластику Бэлы и горцев. А «Княжна Мэри» — это прямо классический балет, с музыкальной структурой большого стиля, с массовыми танцевальными сценами. Все, чем силен Большой театр.

Вы сейчас выпускаете спектакль в Большом. А что происходит в вашем собственном театре — в «Гоголь-центре»? Можете ли объяснить, что недавно в нем случилось, почему был уволен директор и что происходит с финансами?

Работа идет. Уверен, в «Гоголь-центре» все будет хорошо. На самом деле это часть рабочего процесса, связанного с общим сокращением дотаций на культуру и общим поиском выхода из трудного положения. У нас в следующем сезоне намечено меньше премьер, и деньги на них будем искать самостоятельно.

К счастью, за эти годы у нас появилось большое количество друзей, зрителей, которые нас поддерживают, потому что иначе мы бы не выжили. В последние месяцы, самые сложные, — апрель, май, июнь, — держимся практически на плаву из-за 80-процентной заполняемости зала, что для летних месяцев очень много.

2995d4795fcb7ce2c08eaae67847a11b106feee9

Артисты Седьмой студии в сцене из спектакля Давида Бобе и Кирилла Серебренникова Метаморфозы по поэме Овидия на Винзаводе

Фото: Сергей Пятаков / РИА Новости

Мы подняли цены на билеты, но продажи сохранились достаточно приличные. Показатели намного лучше, чем за тот же период 2014 года. Это я связываю отчасти и с приходом нового руководства, с командой директора театра Анастасии Голуб. Сейчас находимся в абсолютно честной ситуации: мы должны, чтобы выжить, продать как можно больше билетов, и будем искать деньги на новые проекты, в том числе через краудфандинг и через обращение к разным фондам.

У театра есть хорошая международная репутация, мы с большим успехом съездили на гастроли в Вену, сейчас едем на Авиньонский фестиваль, участвуем там в основной программе, у нас огромное количество фестивальных предложений и идей по копродукции с зарубежными и российскими партнерами. Другими словами, шанс выжить есть.

Представляете ли вы себе аудиторию «Гоголь-центра», которая вас поддерживает?

Конечно, представляю. Городская интеллигенция. Городские интеллектуалы разных направлений. Такая думающая, прогрессивная публика.

Когда вы приехали в Москву, было ощущение, что город доброжелателен к вам, или было как в пословице «Москва бьет с носка»?

Я столько работал, что у меня не было ощущения города: из театра — домой, из дома — в театр. При этом для меня это всегда Москва — город близкий, очень понятный, с ним не было никаких конфликтов, я почему-то сразу почувствовал его родным домом.

29858d337698804780469923e564188a0cc3289b

Балерина Илза Лиепа в спектакле Вне системы в постановке Кирилла Серебренникова

Фото: Денис Вышинский / Коммерсантъ

И должен сказать, что сейчас — в последние годы — мне очень нравится, как Москва стала выглядеть. Мне нравятся появившиеся пешеходные улицы, как расширены тротуары, что появились какие-то очень комфортные зоны с лавочками. Мне нравится, как сделаны указатели, и что появилось гораздо больше мест, где можно гулять и кататься на велосипеде.

Но меня очень волнует преследование уличных музыкантов. Мне кажется это абсурдом. Зачем тогда пешеходные зоны, если там нет приятной творческой атмосферы и музыки. Мне хотелось бы обратиться к мэру. Сергей Семенович, помогите вернуть уличным музыкантам возможность радовать горожан своим искусством! Без их музыки Москва потеряет часть своей души.

Есть ли в Москве район, который вы можете назвать «своим»?

Я за десять лет работы в МХТ, конечно, привык к «золотому театральному треугольнику», но сейчас больше времени провожу в «Гоголь-центре» на Курской и мне кажется, что у этого района, где есть улица Казакова, Арма, Винзавод, Artplay, большое будущее. Если правильно работать с данным районом, превратить в такую зону, где можно гулять, зону, где есть молодежная среда, мне кажется, будет очень круто.

Анна Гордеева