«Мы в очереди первыми стояли…»

Город
Прием в «Метрополе», 1945 год
Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости

Какими были московские кафе и рестораны при советской власти? МОСЛЕНТА предлагает совершить путешествие во времени и заглянуть в столичные предприятия общепита — известные и не очень. Кому-то — освежить воспоминания, остальным — заглянуть в незнакомый мир.

Дефицит нечаянно нагрянул

Кафе и рестораны были доступны и недоступны одновременно. Если говорить о ценах, то они были вполне приемлемы для средних советских служащих — инженеров, врачей, учителей. То есть для людей с зарплатой от 150 до 200 рублей.

В 60-70-е годы ассортимент блюд — даже в небольших заведениях — был довольно разнообразный: в меню присутствовала икра, несколько рыбных и мясных блюд, салаты, жюльены, пирожные. Постепенно многие продукты переходили в разряд дефицитных, и выбор становился беднее. Но походы в кафе и рестораны не теряли для одних романтической, для других дружеской окраски. В то время нечасто ходили в рестораны и кафе «просто так», чаще по поводу — памятному или знаменательному. И это становилось событием.

Но недостаточно было иметь деньги, требовалось еще умение открывать заветные стеклянные двери. Именно с этим и возникали проблемы. Часто посетителей встречали таблички «Мест нет» или «Ресторан на спецобслуживании». Даже днем у предприятий общепита, которых в столице было не так много, возникали длинные, злые очереди. Вечером желающих попасть в кафе и рестораны становилось во много раз больше.

Войти туда можно было простым, испытанным способом — постучать в дверь и сунуть рубль или «трешку» выглянувшему швейцару. Но иногда они равнодушно отворачивались от подношения. Значит, ожидали более важных клиентов…

«На ненормальной высоте»

Один из самых известных элитных ресторанов Москвы — респектабельный, с хорошей кухней и вышколенной обслугой — «Метрополь» на проспекте Маркса (сейчас Театральный проезд). Попасть туда считалось немалой удачей, как и в старую добрую «Прагу» на Арбате, славившуюся чешскими блюдами, или в роскошный «Славянский базар» на улице 25 октября (Никольская), где потчевали русскими кушаньями.

Эти рестораны были еще дореволюционными, а вот «Седьмое небо», которое тоже было популярным, вознеслось на высоту более трехсот метров в 1967 году.

5e4b2c44ee469b6d04295d610b3cee0d05e9ad24

В ресторане «Седьмое небо»

Фото: Василий Егоров / ТАСС

Пол ресторана, расположенного на Останкинской башне, непрерывно вращался, что создавало странные, а порой и страшные ощущения. Известный актер Георгий Милляр выразил их так:

Нам пить осталось так немного,

Уж мы теперь совсем не те,

У ресторанного порога,

На ненормальной высоте.

Трудовой стаж — 70 лет

«Cегодня работники ресторана «Пекин» отмечают восьмидесятилетие старейшего официанта столицы Якова Федоровича Ускова. Специалисты доказали, что физическая нагрузка официанта чуть уступает шахтерской. Официант должен быть галантен, вежлив, прекрасно знать кухню, не показывать гостям усталости. И все это в восемьдесят? Да, в восемьдесят. Из них семьдесят лет он работает в ресторане. Был «мальчиком» в трактире, помощником «полового», затем официантом».

«Вечерняя Москва», 13 октября 1971 года

Еще один известный ресторан — «Арагви» на улице Горького (ныне Тверская улица). Сюда шли люди солидные, зажиточные. Когда-то одним из завсегдатаев «Арагви» был Лаврентий Берия, который, конечно, располагался не в общем зале, на виду у всех, а в отдельном кабинете. Сюда насмерть испуганные официанты подавали ему харчо и шашлык по-карски. Ресторан славился именно этими и другими кавказскими блюдами.

B2c486a50d227b3ca10e1a01a06fff6908526555

На кухне ресторана «Арагви», 1977 год

Фото: Фред Гринберг / РИА Новости

В просторных залах, под огромными панно художника Ираклия Тоидзе, автора знаменитого плаката «Родина-мать зовет!», блаженствовали за белоснежными скатертями известные политики, среди которых был Василий Сталин, космонавты, поэты, артисты — Фаина Раневская, Галина Вишневская, Алла Пугачева.

Шарапов в погоне за Фоксом

Неподалеку от «Арагви» находилась не менее известная «Астория». Многие ходили сюда не только для того, чтобы выпить-закусить, но и послушать Беату Кочуру, которая пела по-русски и по-польски. Во время войны в «Астории» — в то время он был коммерческим рестораном — кутили фронтовики, оказавшиеся в Москве. Они не знали, что ждет их впереди, и топили в вине и водке страх перед будущим…

В сороковых годах ресторан сменил название и стал называться «Центральным». Здесь снимали эпизод из сериала «Место встречи изменить нельзя», в котором Шарапов, преследуя Фокса, прыгает через разбитое окно на улицу. По сценарию это происходит в «Астории», которой тогда уже не было.

Другой эпизод картины — с Манькой-облигацией — запечатлели в «Поплавке», плавучем ресторанчике с узкими залами-каютами, который стоял на Москве-реке неподалеку от кинотеатра «Ударник». Вид у заведения был непрезентабельный: столики с засаленными скатертями, шатающиеся стулья, занавески на окнах в жирных пятнах, потому что о них, за неимением салфеток, вытирали руки.

1b8278289aadbbe65a7f2e2bf0dce90e6a63cfef

В ресторане «Прага»

Фото: Игорь Зотин / ТАСС

К слову, чистотой и порядком могли похвастаться лишь немногие элитные столичные рестораны. Нередко посетители жаловались на несвежие продукты, неубранные столики, грубость официантов, заваливали возмущенными письмами редакции газет. Поваров и официантов призывали к ответу, но нравы оставались прежними.

Опавший «Клен»

«Когда-то кафе на проспекте Вернадского, 31 можно было назвать уютным. Сюда приходили выпить кофе, отдохнуть, просто посидеть. Увы! Эти времена давно прошли. Каждого, кто рискнет «заглянуть на огонек», сейчас уже с лестницы встречают шум, возбужденные голоса. Столы не убраны, в зале дымно и неприветливо. А если все-таки вернуться «к старым, добрым временам» в кафе «Клен»?

«Вечерняя Москва», 10 ноября 1971 года

Очень популярен был «Узбекистан» на Неглинке — первый ресторан среднеазиатской кухни в Москве. При заведении работала кулинария, где продавались восточные блюда и сладости.

Кто-то, в доску пьян,

стучался в ресторан «Узбекистан»,

куда его, конечно, не пускали...

Так отзывался о ресторане Евгений Евтушенко.

Актриса Людмила Гурченко вспоминала, что летом 1966 года они с Владимиром Высоцким и его другом Всеволодом Абдуловым заняли очередь в «Узбекистан»: «Стояли мы бесконечно. Перед нами все проходили и проходили люди в черных костюмах… Он вел себя спокойно. Я же нервничала, дергалась: «Ужас, а? Хамство! Правда, Володя? Мы стоим, а они уже, смотри! Вот интересно, кто они?»

Вскоре Высоцкий написал стихотворение «Мы в очереди первые стояли», где были такие строки:

А люди все кричали и кричали,

А люди справедливости хотят:

«Ну как же так?! Мы в очереди первыми стояли,

А те, кто сзади нас, уже едят!»

Высоцкий с другими актерами «Таганки» часто заглядывал в другой ресторан, довольно скромный, под названием «Кама» на Верхней Радищевской. Заведение вплотную примыкало к театру. Двухэтажный дом был историческим — там Пушкин встречался со своим другом Вяземским. Но его все равно снесли…

Умолкнувшая «Лира»

5bb2df74d2032ae477e4e19bf85065a2d38e717e
Фото: oldmos.ru

Возле метро «Пушкинская», там, где уже четверть века царит «Макдоналдс», раньше было кафе «Лира» — культовое заведение московской молодежи. Сюда приходили послушать музыку, потанцевать. И выпить коктейль. «Привет» стоил полтора рубля, «Шампань-коблер» — два. «Юбилейный» — на полтинник дороже.

Но попасть в «Лиру» рядовым гражданам было непросто. Однако и здесь заветная бумажка решала все проблемы. Это подтверждал в своей песне Андрей Макаревич:

У дверей в заведенье народа скопленье,

Топтанье и пар.

Но народа скопленье не имеет значенья —

За дверями швейцар.

Неприступен и важен стоит он на страже

Боевым кораблем.

Ничего он не знает и меня пропускает

Лишь в погоне за длинным рублем…

Отойдем на несколько десятков метров от «Лиры». До 1980-х годов на месте нынешнего сквера на Пушкинской площади гнездились двух- и трехэтажные дореволюционные строения. В одном из них, выходившем на Тверской бульвар, располагалась шашлычная «Эльбрус». Там, кроме главного блюда, подавали цыплят-табака. Это кушанье, кстати, было очень популярно и не раз удостаивалось внимания известных литераторов. Например, Александра Галича: «А я цыпленка ем табака, я коньячку принял полкило…» Многие так и поступали.

Из меню кафе «Шоколадница»

(Комбинат питания ЦПКиО им. Горького) 8 ноября 1974 года

Бульон, ватрушка с яйцом – 35 коп.

Блинчики с творогом, соус шоколадный – 43 коп.

Куры жареные с маринованными фруктами – 1 руб. 58 коп.

Булочка – 3 коп.

Кофе холодный с взбитыми сливками – 21 коп.

Мороженое «Планета» - 51 коп.

Чай без сахара – 2 коп.

Шампанское «Советское» – 100 г – 68 коп.

Вино «Цинандали» - 100 г – 38 коп.

Вино «Ркацители»» - 100 г – 27 коп.

За обслуживание взимается 4% суммы счета посетителя.

Приключения «Гиви-сациви»

Другая вершина «увеселительного Кавказа» находилась на другом конце Тверского бульвара — в «Казбеке», что рядом с Кинотеатром повторного фильма. Сейчас в этом здании — театр «У Никитских ворот».

В «Казбеке» трудился толстый официант с хитрыми, бегающими глазками по прозвищу «Гиви-сациви». Он подсчитывал заказ моментально — доставал из кармана маленькие счеты, быстро стучал и оглашал сумму. Разумеется, Гиви ловчил, добавляя себе «на чай», но — с неизменной радушной улыбкой, вежливыми поклонами и приглашениями «непременно заглянуть еще».

Однажды он, что называется, «нарвался». Клиент, худой старик, нацепил очки и принялся изучать счет. Потом извлек из большого портфеля собственные счеты и устроил демонстративно строгую проверку. Старик, на беду Гиви оказавшийся ревизором, выяснил, что официант вздумал прикарманить аж рубль с полтиной. И, ехидно улыбаясь, пообещал «принять меры».

Неизвестно, что произошло потом, но «Гиви-сациви» куда-то исчез. Говорят, через несколько лет его видели в кафе где-то на Таганке. Он стал тих, задумчив и счета вел аккуратнейшим образом, без «наценок». На вопрос, где он провел несколько лет, официант отвечал уклончиво, и глаза его грустно блестели…

Впрочем, обсчитывали — и порой безбожно — и в других московских общепитовских заведениях. С этим злом боролись, но безуспешно.

Валерий Бурт