24 июня в 08:00

«Цифры? Ну что вам цифры!»

Как и на какие деньги живет старейший православный храм Москвы
Фото: Владимир Астапкович / РИА Новости
Храму Илии Пророка, что на улице Ильинке, месяц назад исполнилось 500 лет. За это время с ним происходило разное и не всегда хорошее: менялся его статус, размер, архитектура и судьба. В 1995 году помещение храма было возвращено церкви, а его настоятелем был назначен протоиерей Андрей Речицкий. Как ему удалось спасти то, что, казалось, куда проще снести, как сформировался большой приход в районе, где нет ни одного жилого дома, и на какие деньги живет церковная община? Обо всем этом МОСЛЕНТА попросила рассказать отца Андрея. Ниже — его рассказ.

О возрасте и ответственности

Многие-многие века Москва строилась из дерева. И неоднократно Китай-город сгорал дотла. Поэтому выяснить, какой храм в столице самый старый — практически нереально. Сегодня можно лишь установить возраст храмов каменных. Так вот: по крайней мере в районе Китай-города — храм Пророка Божия Илии самый старый из сохранившихся. Он был заложен 24 мая 1519 года - то есть на 49 лет раньше Покровского Собора на Красной площади, чаще упоминаемого как храм Василия Блаженного! В сентябре 1521-го прошло его освящение. А дальше… со временем от храмовой и монастырской земли для нужд города отрезались все новые и новые куски, пока, наконец, ничего и не осталось.

Нам 500 лет. Кажется, что за это время у храма должен был сформироваться более чем традиционный приход, состоящий из людей, у которых сюда ходили бабушки, прадедушки и еще более далекие предки. Но – нет

Фото: «АГН Москва»

Настоятель храма Пророка Божия Илии протоиерей Андрей Речицкий

Когда в 1995 году храм вернули церкви, а меня через три года назначили его настоятелем, он был в таком виде, что его даже было сложно заметить: в XIX веке купцы обстроили его под свои нужды, в нижнем храме стояли калориферные печи, все разрушалось, текло, осыпалось и находилось в тяжелейшем аварийном состоянии. И что со всем этим делать, не понимал никто. Представьте: в стене, выходящей на Ильинку, трещины были такие, что в них можно было просунуть руку! Кроме того, она была наклонена в сторону проезжей части и грозила упасть в любой момент. А ответственность за это на ком бы лежала? Правильно, на нас!

О кошмарах и чудесах

Хотите знать, как живет приход? Пожалуйста: нам дали храм, находящийся в ужасающем состоянии. И с ним надо что-то делать. А что? И где найти специалистов? Все вокруг сносилось – бульдозерами и по ночам. Чтобы нас не снесли, прихожане тут посменно ночевали. А к кому мы только не обращались: и к знакомым специалистам, и в правительство Москвы, и в различные мастерские, и в Общество охраны памятников. Но, видя весь этот кошмар – покосившиеся стены, лопнувший и сдвинувшийся свод - приходившие инженеры лишь разводили руками.

Фото: hramilias.ru

Когда в июне 1998-го года в Москве случился сильнейший ураган, я был уверен, что наше здание попросту рухнет. Но – Бог миловал. В соседнем здании вырвало оконные рамы, на крыше Гостиного двора ветром свернуло в рулоны огромные медные листы и выбросило в сторону Красной площади, а мы обошлись всего лишь протечками. А некоторое время спустя иным чудом стало появление в храме удивительного инженера и реставратора Германа Борисовича Бессонова, который после долгих раздумий, расчетов и обследований взялся за спасение нашего храма . Только благодаря его инженерному таланту храм и стоит до сих пор.

О приходе и прихожанах

Нам 500 лет. Кажется, что за это время у храма должен был сформироваться более чем традиционный приход, состоящий из людей, у которых сюда ходили бабушки, прадедушки и еще более далекие предки. Но – нет. И причин этому много. Во-первых, еще до революции, а, точнее, с XVIII века, наш храм перестал быть приходским (тогда его главными прихожанами были синодальные певчие), а стал домовым на Новгородском архиерейском подворье. Во-вторых, с XIX века тут служило не «белое духовенство», а – по найму - монахи Богоявленского монастыря. По крупицам нам приходится восстанавливать свою историю.

В-третьих, новые прихожане появились в храме только после 1995 года. Однако, даже начиная с этого времени, сменилось несколько поколений – бабушки, дети, их внуки – которые в нашем храме и крестились, и венчались, и крестили своих детей. То есть приход живет! Живет, несмотря на то, что в районе Китай-города на сегодняшний день нет ни одного прописанного человека и нет ни одного жилого дома – лишь одни организации и офисы. Такую ситуации нам, конечно не изменить. Зато мы можем вернуть на эти улицы историю, выстраивая взаимоотношения с нашими соседями... Так, мы с благодарностью вспоминаем Евгения Максимовича Примакова, помогавшего нам до последнего времени... Да, много кто еще откликался на нашу беду. О всех благоустроителях и благоукрасителях возносится молитва в храме.

Reload
1 / 4

Фото: Фото: страница Ольги Клишиной в Facebook

О центре и окраинах

На сегодняшний день прихожан у нас человек 250. Откуда они взялись, учитывая отсутствие в районе жилья? Кто-то заходил по дороге на работу, кто-то по какой-то нужде. И оставались с нами.

Так мы и живем, все более убеждаясь, что богослужение в кремлевской зоне отличается от богослужения в каком-нибудь спальном районе. Чем — социальным составом? Об этом мы не говорим: для церкви это неважно, потому что она живет лишь потребностью человека прийти к Богу и найти у него поддержку и утешение. Конечно, особенности нашего служения на административно-государственной улице есть: все же знания, опыт и ответственность этих людей здесь иные. Но и об этом мы не говорим, потому что образование в церкви опять же не важно – куда важнее понятия, заложенные в сердца людей, ведь светские знания никак не коррелируются с со знаниями духовными.

Видимо, главное отличие — в ритме. Ведь к нам приходят активно работающие люди, несущие груз большой ответственности. И мы должны им помочь. А еще должны идти в учреждения, освящая разные помещения разных организаций, в том числе и государственных — Торгово-промышленной палаты, Гостиного Двора, ГУМа. Должны участвовать в религиозно-городских праздниках — например, таких, как Рождество, которое отмечается по всей Ильинке, или Святок.

Фото: pravoslavie.ru

О деньгах и молитвах

Дел у общины много. Например, в 2001 году наш храм был определен Святейшим патриархом Алексием как центральный храм ВДВ. Так родилась традиция проводить вместе с десантниками Ильин день, совпадающий с Днем воздушно-десантных войск. Согласитесь, начиная день с молебна и крестного хода, ты потом вряд ли захочешь лезть в фонтан. Те, кто куражатся в этот день чаще всего– никакие не десантники, а скорее ряженые!

У нас большая воскресная школа, где дети занимаются совершенно бесплатно. Мы устраиваем праздники, кормим людей, ходим в походы.

За счет чего живет община? Вы хотите поговорить о деньгах? А я вам вот что скажу: всякая община живет за счет молитвы! Это понятно, говорите? Ан нет, непонятно, если вы спрашиваете. Вот попробуйте помолиться утром и вечером по 15 минут, попробуйте найти для этого время, приведите свою душу в порядок! Мы молимся, совершаем Литургии, поэтому и собираем вокруг себя людей, открывая их сердца, и тогда — кто крест принесет, кто пожертвует, кто еще чем поможет. Если есть молитвенная лампада — есть и свет, если храм восстанавливается — значит, так определил Господь…

Цифры? Ну что вам цифры! Я не знаю, откуда берутся деньги! Скажу только, что прихожане у нас очень разные. Например, членами попечительского совета храма являются президент Торгово-промышленной палаты, председатель ДОСААФ, председатель комитета по обороне Государственной Думы. Все они участвуют, помогают, поддерживают. Ну и пожертвования какие-то идут, конечно, от наших прихожан. Большие ли? Нет. Есть вот такая закономерность: храмы, находящиеся в спальных районах, собирают пожертвований больше, чем мы. И это легко объяснимо: на окраинах города храмов меньше, а прихожан в разы больше. От нас же за пять минут можно дойти еще до пятнадцати церквей, а людей вокруг — наперечет. Конечно, мы просим, но…

В общем, если вы хотите узнать, как живет наш храм, отвечу: очень плохо, если говорить с точки зрения экономики. Но, опять же, Господь нас все время как-то управляет, а потому все у нас получается.