03 июня 2015 в 07:06

«Я не верю в бетон»

Архитектор Дэвид Фишер — о московских новостройках, парке Зарядье и памятнике Владимиру
Михаил Голденков / Институт "Стрелка"
Архитектор Дэвид Фишер рассказал МОСЛЕНТЕ, почему не верит в бетон, что думает о «Москва-Сити», как будут выглядеть города будущего и где теперь, получив отказ девелоперов Дубая, он планирует строить небоскреб с вращающимися этажами.

Дэвид Фишер — живая легенда, автор теории динамической архитектуры и проекта первого в мире здания с изменяющейся формой, приезжал в Москву, чтобы своей лекцией открыть образовательную программу «Лето на Стрелке». Человек редкого обаяния и осторожнейший собеседник, он рассказал МОСЛЕНТЕ, почему не верит в бетон, что думает о «Москва-Сити», как будут выглядеть города будущего и где теперь, получив отказ девелоперов Дубая, он планирует строить «вращающийся небоскреб».

— Вы работаете архитектором более 30 лет. Что, по-вашему, имеет первостепенное значение для человека вашей профессии?

Главное в архитектуре — не красота, а создание удобного жизненного пространства, ведь именно здания во многом определяют, как вы живете и насколько это близко к тому, как вы хотели бы жить. Архитектор — это не скульптор, создающий огромные обитаемые статуи, с такой иллюзией надо расставаться еще на этапе обучения.

Когда я был молодым художником и решил учиться архитектуре, то подумал: Флоренция — вот город, где мне преподадут архитектуру как сплав практических знаний и изящных искусств. Приехал и, начав обучение, увидел, что не понимал главного: задача архитектора — не придумывать красивые фасады, а служить людям, вкладывать все силы в то, чтобы делать их жизнь удобнее и лучше.

Загрузка...

Я не хочу прославиться тем, что создаю wow какие прекрасные формы. Оставим это скульпторам: пускай их шедевры устанавливают на всеобщее обозрение на площадях, где мы сможем ими любоваться. Моя архитектура основана в первую очередь на логике. Но, к сожалению, мои коллеги сегодня часто работают по другой схеме: придумаем красивую оболочку, а потом уже будем решать, как сделать ее комфортной для жизни. И начинается: ах да, ведь для этого нужно еще и снабдить все здание кондиционерами, а при запланированном количестве квартир выделенных мощностей хватает только на освещение… И возникают недопустимые компромиссы.

Загрузка...

Сегодня термин «архитектура» — синоним формы. А я в своей работе в первую очередь отталкиваюсь от вопросов: насколько большими или маленькими должны быть помещения, чтобы в них было уютно и удобно, как их регулировать, обновлять. Архитектору сегодня, как правило, на это наплевать: он нарисовал дизайн здания, набросал планировку, сдал заказчику и все, платите за выполненную работу, я приступаю к следующему проекту. Строитель еще меньше заботится о комфорте будущих жильцов, девелоперу тоже не до того. А как регулировать жизненное пространство, если семья стала больше или меньше? Покупать новый дом? Как делать ремонт в квартире, в которой живешь? Все эти вопросы требуют ответов.

— И какие ответы предлагаете вы?

Сама структура жизненного пространства должна быть более гибкой. Например, сегодня я беседовал с московским девелопером. В моей башне площадь этажа — 2 000 квадратных метров. Он спрашивает: «И сколько апартаментов на этаже?», я отвечаю: «Хоть два, хоть двадцать». Мы даже можем менять их конфигурацию, когда люди уже заселились, в отличие от бетонных, в моих зданиях перегородки переносить легко.

Reload
1 / 2

Небоскреб сможет поворачиваться за счет энергии, вырабатываемой 76 ветряными двигателями

Фото: Изображение: Dynamic Architecture

— Раз уж вы заговорили о девелоперах, можете рассказать, какие московские компании готовы взяться вместе с вами за возведение вращающегося небоскреба?

Я не в первый раз в Москве, и сейчас приехал по приглашению института «Стрелка», чтобы прочитать лекцию о динамической архитектуре. У меня плотный рабочий график, год расписан, но им я отказать не смог, потому что понимаю — это уникальная площадка, с которой я могу напрямую говорить с архитекторами и дизайнерами Москвы.

Предполагалось начать строительство напротив Москва-сити, на другом берегу Москвы-реки. Но девелопер в какой-то момент просто исчез. Перестал отвечать на звонки и письма, и на этом проект закончился.

В дополнение к этому сегодня я действительно встречался с девелоперами утром и в полдень, мы обсуждали варианты сотрудничества. Я открыт для новых предложений и рад буду возможности реализовать в Москве проект по строительству динамического здания.

— Вы, насколько я знаю, однажды уже нашли в Москве девелопера, подтвердившего, что берет ваш проект в работу. Где было намечено место для строительства вашего вращающегося небоскреба и почему все вдруг отменилось?

В Эмиратах, к сожалению, проект не реализовался. Сейчас мы провели переговоры и очень близки к тому, чтобы начать возводить такое здание в США, в Майями

Предполагалось начать строительство напротив «Москва-Сити», на другом берегу Москвы-реки. Но девелопер в какой-то момент просто исчез. Перестал отвечать на звонки и письма, и на этом проект закончился.

— У нас такое иногда случается.

По всему миру такое случается, это обычная история.

— Это был тот же проект, что и в Объединенных Арабских Эмиратах: 80-этажное здание с 76 лопастями ветровиков между этажами? Здание, которое должно полностью обеспечивать электроэнергией и себя, и ближайшие кварталы?

Да, 80-этажное. Но в Эмиратах, к сожалению, проект тоже не реализовался. Сейчас мы провели переговоры и очень близки к тому, чтобы начать возводить такое здание в США, в Майями. Но официально об этом еще не сообщали. (смеется) Это жизнь — никогда не знаешь наверняка, как все сложится.

— Если все же в России девелопер найдется, сколько потребуется времени на строительство? В ваших презентациях говорится, что этаж монтируется из готовых блоков за 6 дней.

Быстро, гораздо быстрее железобетонных зданий. Мы собираем небоскреб из готовых блоков, произведенных на заводе, по такой же технологии, как строят самолеты. Все этажи — одинаковые, состоят из стандартных сегментов, которые изготавливаются за время возведения фундамента и установки центральной опоры, это от 90 до 160 дней, в зависимости от проекта. Сегменты можно произвести в Италии, можно построить завод в России и сделать их здесь. Далее расчетный срок возведения 80-этажного динамического небоскреба — 26 месяцев.

Загрузка...

Интересно было бы построить завод у вас, потому что, по большому счету, то, чего я добиваюсь, — это повсюду внедрять технологию строительства из готовых блоков. Чтобы так строили школы, больницы, жилые дома, гостиницы — все типы зданий. Тем более это возможно у вас, в России, у вас давние индустриальные традиции. Вы же делаете самолеты, ракеты, и я предлагаю такую же технологию применять в строительстве. Только мои проекты проще — дома не летают.

Я смотрю вперед: если мы возводим башню, значит мы в целом внедряем на этой территории технологию изготовления здания за пределами строительной площадки, когда на месте выполняется только монтаж готовых блоков. За этой технологией — будущее. Я работал во многих городах мира и с определенного момента как архитектор понял, что надо развивать технологию строительства, потому что это нелепо, в наше высокотехнологичное время продолжать возводить здания так, как это делали еще в Древнем Риме. Только к известному им бетону мы добавили еще металлический каркас внутри стен, вот и весь прогресс. Надо идти дальше.

Дэвид Фишер рассказывает московской аудитории о своем видении целей и задач архитектуры

Михаил Голденков / Институт "Стрелка"

Я экспериментировал, создавая бетонные купола, облегчая бетон — на строительной площадке, в опалубке, его насыщали пузырями. И в итоге пришел к технологии готовых блоков, произведенных за пределами строительной площадки. Поэтапно: сначала выпускал готовые модули-ванные для пятизвездочных гостиниц.

— Расскажите, пожалуйста, о ваших реализованных проектах. Ведь вращающийся небоскреб активно обсуждается в прессе, но ни одного такого здания до сих пор так и не было построено.

У меня богатый опыт работы в самых разных областях строительства, в разных частях света: и в Европе, и в Америке. Даже в Москве: в свое время я принимал участие в создании гостиницы «Арарат Парк Хаятт»: разрабатывал часть решений по дизайну помещений, интерьерам. Все ванные отеля, включая мраморную отделку стен, были произведены нами в Италии, доставлены в сегментах и смонтированы здесь. Я занимался строительством в Нью-Йорке, Майями, Гонконге, Париже, Лондоне. И всюду работы на площадке — место риска, самое слабое звено во всей цепочке процесса по возведению здания. Сроки затягиваются, стоимость работ высокая, нужного уровня качества не удается добиться. И так дела обстоят повсюду, во всем мире. А если вы создаете здание на заводе, как автомобиль, вы обеспечиваете качество, сокращаете и время производства, и его стоимость.

Я в бетон не верю. Здания, из него построенные, стоят 50 лет, потом начинают разрушаться.

— Хорошо, у нас есть подобные комбинаты, они производят панели для строительства зданий. Мэр Москвы на этой неделе утвердил новые требования к строительству массового жилья: дома теперь будут менее теплопроводные и шумопроводные, повысят качество отделки и так далее, всего в списке 17 позиций. Заявил Собянин об этом в день, когда посетил домостроительный комбинат полного цикла на улице Новохохловской, один из самых современных в России, его продукция целиком соответствует новым требованиям. Посмотрите, вот распечатки с видами их домов: планировки, фасады. Что скажете?

Reload
1 / 3

Современный жилой комплекс

Фото: архив пресс-службы

Лучше я не буду это комментировать. (Пауза)

Я совсем о другом говорил, когда рассказывал о заводе по производству готовых элементов зданий. Например, в автомобильной промышленности есть заводы, где производят «Феррари», «Мазерати», понимаете? А то, что вы показываете, это железобетон. Как вы это называете по-русски, «жэ-бэ»? Я в бетон не верю. Здания, из него построенные, стоят 50 лет, потом начинают разрушаться, а если технология не соблюдалась, то и раньше. Сто лет — если все было сделано идеально.

В Италии, в моей любимой Флоренции, многие здания были построены 600 лет назад и простоят еще целую вечность. Башни Сан-Джиминьяно, им по 800-1000 лет. Почему? Они созданы из камней, соединенных раствором, стали в них нет. Сталь — прекрасное изобретение, но, залитая бетоном, она разрушается со временем, ржавеет. Железобетонные здания становятся опасны, их приходится сносить.

Соберите экономистов, социологов, философов, медиков, педагогов. Усадите их за круглый стол месяца на три и поставьте задачу — выдать комплексное решение вопроса. Вы же делаете ракеты, можно послать их в космос на это время, или на даче запереть.

У меня дом в Форте-дей-Марми, 1970-х годов. Сам я его не строил, купил готовый, заплатил очень дорого. Кстати, половина соседей у меня — русские. И вот, в прошлом году по бетону пошли трещины. Мы вызвали специалистов, они произвели экспертизу и сказали, что сталь внутри вся уже проржавела, половина объема коррозией уничтожена. Пока держится, но рано или поздно — капут, надо будет сносить. Может не мне этим придется заняться, а моим дочерям, но результат тот же. Вот первая причина, по которой я не верю в бетон.

Я все строю из стали: все несущие конструкции на виду, в зоне доступа, если видна ржавчина, она закрашивается и все, может стоять целую вечность, ограничений нет. Посмотрите на Эйфелеву башню — она вечная. Если элемент повредится, всегда можно его заменить или защитить, покрасить.

Загрузка...

Вторая причина — сталь легче бетона, ее проще доставлять на стройплощадку. И она настолько прочна, что позволяет соединять элементы в надежные конструкции. Это дает неограниченные возможности. Вы знаете, например, что корпорация «Боинг» собирает самолет за неделю. Почему? Да потому что они получают крылья из Италии, хвост из Японии, и так по элементу — со всех концов света. И собирают за семь дней.

У стальных зданий, как и у мостов, кстати, есть еще одно преимущество: их можно перемещать, в один день разобрать и перевезти в другое место. Предположим, у вас есть 20-этажное здание. А власти устанавливают новый стандарт высотности: не менее 40 этажей. Бетонные постройки придется сносить: это затраты энергии, денег. А стальное здание можно разобрать и заново возвести в другом месте.

Большая часть горожан будет жить в 80-этажных зданиях

В Москве много кварталов массовой застройки 1960-70-80-х годов. Выглядят они, конечно, безлико. Но главное, что они выполнили свою основную задачу — быстро обеспечить жильем большое количество людей. Поэтому я целиком поддерживаю то, что было сделано тогда. Но сегодня мы можем себе позволить строить, используя новые технологии, строить на века. Вот так я прокомментирую изображения домов, которые вы показали.

— Что должно поменяться в головах у людей, в стране, чтобы началась новая эра производства долговечного и высокотехнологичного жилья, о которой вы говорите? Какие шаги надо предпринимать, чтобы это произошло?

Кто я такой, чтобы давать такие советы? Начнем с того, что один человек не решает подобные вопросы. К тому же я приезжий, иностранец. А надо отталкиваться от местных традиций и типа мышления, устроить мозговой штурм. Собрать вместе людей, представляющих разные области знания: экономистов, социологов, философов, медиков, педагогов. Усадить их за круглый стол месяца на три и поставить задачу — выдать комплексное решение вопроса. Вы же делаете ракеты, можно послать их в космос на это время, или на даче запереть. И через три месяца у вас будет результат. А я смогу дать к нему технический комментарий.

— Район «Москва-Сити» вырос у вас на глазах. Вам нравится результат?

Замысел в целом правильный: построить небоскребы, создать для бизнеса много офисных площадей, локализованных в центре. Большинство мегаполисов рано или поздно делают это по одной схеме: в Париже — Дефанс, в Лондоне — Сити и Кэнэри-Уорф. Да, у вас там маловато зелени и открытого пространства, выход к реке не оформлен, отрублен дорогой, да и здания, как вы знаете, я представляю себе иначе. Но вы ведь понимаете, раскритиковать можно что угодно, и это было бы нечестно, так то не стану вдаваться в детали.

— Посмотрите, пожалуйста, я привез распечатку проекта памятника князю Владимиру на смотровой площадке МГУ: планируемая высота — 24 метра. На укрепление склона Воробьевых гор из московского бюджета будет потрачено 400 миллионов рублей, по нынешнему курсу это 7,6 миллионов долларов. Можете прокомментировать проект в целом?

Проект памятника князю Владимиру

ООО "ВИП СЕРВИС ПРОЕКТ"

Отвечу так: я живу во Флоренции, там множество статуй святых и они прекрасны. (Пауза)

— Ладно, я вас понял. Финальный вопрос по московским проектам: вот вид парка «Зарядье», который разобьют на месте снесенной гостиницы «Россия»: 4 климатических зоны с ледяной пещерой и болотом, плюс здание филармонии. Что скажете?

Москвичи, похоже, любят сады, парки. Я недавно побывал в парке Горького — прекрасное, великолепное место. И рядом с Кремлем и старинными храмами парк будет смотреться красиво, для туристов он точно станет точкой притяжения. Я всегда за проекты, которые делают город зеленым, этого сильно не хватает мегаполисам сегодня.

— Расскажите подробнее о своем видении города будущего.

Дороги переместятся под землю. Пускай оснастить город системой тоннелей стоит и недешево, зато это дает новый уровень качества жизни. Ясно, что транспорт будущего — это не автомобили, может быть электромобили или новые виды общественного транспорта — менее загрязняющие окружающую среду, более быстрые, безопасные.

Дэвид Фишер при полном аншлаге открывает лекцией о динамической архитектуре образовательную программу «Лето на Стрелке 2015».

Михаил Голденков / Институт "Стрелка"

Большая часть горожан будет жить в 60-80-этажных зданиях. Это даст больше открытого пространства между домами, которое заполнят сады и парки: пространство для отдыха, общения. Ведь мы, люди, вышли из природы, и на уровне чувств, ощущений, в нас осталась эта потребность: наблюдать открытые пространства, зеленую листву. Сами здания уже не будут четко делиться на жилые и офисные, они совместят в себе эти функции, удаленная работа на компьютерах позволит сделать переход к такой новой системе.

— Вы работаете с арабами в Дубае и китайцами в Гонконге, с американцами в Майями и итальянцами в Милане, и на собственном опыте знаете, что такое национальные особенности. Расскажите: москвичи, они какие?

Начнем с того, что я пространство бывшего СССР воспринимаю почти как историческую прародину: моя семья в 1912 эмигрировала из Вильнюса, моя мама готовила борщ. А в Москве я постоянно ощущаю, что ваша жизнь базируется на древней культуре и традициях, очень разноплановых, мультикультурных, уходящих глубоко в прошлое — во многих странах этого нет. Люди из сферы девелопмента, а именно о них я могу судить в первую очередь, очень требовательны и напористы, так что работать здесь — это вызов, это захватывающий опыт.

Загрузка...
Загрузка...