27 марта 2017 в 00:00

Город-Феникс

Колумнист МОСЛЕНТЫ – о красоте и убожестве современной Москвы
Андрей Кузмин / Reuters
Я люблю Москву. Всегда любила. Я застала ее в старомодных советских декорациях без рекламного мусора на каждой стене, подавляющей серым монохромом и равнодушным сталинским ампиром. Хорошо помню сорвавшуюся с катушек всякого смысла и вкуса «лужковскую» столицу, в которой эстетика проиграла наживе по всем статьям, и город превратился в торговую помойку.

Я люблю Москву. Всегда любила. Я застала ее в старомодных советских декорациях без рекламного мусора на каждой стене, подавляющей серым монохромом и равнодушным сталинским ампиром. Хорошо помню сорвавшуюся с катушек всякого смысла и вкуса «лужковскую» столицу, в которой эстетика проиграла наживе по всем статьям, и город превратился в торговую помойку.

Этери Чаландзия

колумнист

В «собянинской» Москве тоже полно странностей и безвкусицы, хотя внешний облик города стремительно меняется к лучшему.

Но на фоне всех экспериментов стал особенно заметен разрыв между отчаянным желанием «сделать красиво», словно за волосы втащить город в новую реальность, и глубоким и гиблым болотом неистребимой привычки к убожеству.

Вы наверняка много раз замечали это сами почти на каждом шагу. Посмотрите на фасад жилого дома, везде, в любом районе, кроме так называемой «элитной застройки» и кварталов вроде «Золотой мили».

Вы обязательно увидите его — безобразный балкон, застекленный еще при царе Горохе, рассохшийся, сгнивший, забитый дерьмом и хламом.

Рядом с ним ржавую кривую тарелку. Унылые окна, проклеенные пузырящейся солнцезащитной пленкой, или покрытые толстым слоем пыли и грязи.

Наверняка вы в изобилии насчитаете такие «украшения» на большинстве столичных фасадов. И дело будет не только в нищете, которая выглядывает из такого окна. Нищета и бедность не приговор, даже они могут быть достойны и опрятны.

Как говорила Плисецкая, если в доме есть вода и тряпка, это уже не повод зарастать грязью. И более того, соседний балкон и окна, закатанные в пластик, будут выдавать относительный достаток и все равно будут выглядеть убого, Подчеркивая попытку отгородиться от общего хаоса и построить мещанский раек на своей территории.

Да, вид многих квартир даже в центре города часто связан не только с бедностью, но и с одиночеством и немощью.

Не все старики в своих «однушках» в состоянии и с кровати встать, не то, что окна вымыть. Но отсутствие родных, которым есть до этого дело, и социальных служб, помогающих нуждающимся, — это тоже признак убожества неотрегулированной системы. Хотя я сейчас и не об этом.

У любого города есть узнаваемый профиль. Спальные районы везде похожи, но вы наверняка безошибочно вычислите по картинке Париж, Берлин или Лондон. Москва всегда была эклектична, и в хаотическом нагромождении классических колонн, фасадов в псевдорусском стиле, завитков модерна, сталинских высоток и бесхитростных типовых кирпичных коробок есть свое очарование, пусть и на любителя.

Послевоенный Берлин тоже собран как будто из архитектурных запчастей, часто соседствующих стык в стык, на одной улице. Но отсутствие московской эстетики не в этом. Здесь нет не только единого вида и плана, здесь слишком часто у жителей нет ни вкуса, ни понимания города как своего собственного эстетического пространства. Удобно прицепить кондиционер на фасад – и отлично. Захотелось три штуки повесить в ряд, перекрыв старинный декоративный орнамент – тоже не проблема.

Убирать кондиционеры и тарелки на крышу — дорого и сердито. И зачем, когда нет ни штрафов, ни правил. Все делают, как хотят. Чем я хуже?

В Берлине нельзя повесить кондиционер даже на внутреннюю стену здания, которую не видит никто, кроме жильцов и мусорщиков, вывозящих контейнеры. Фасады Берлина — это не какая-то визитная карточка для туристов, это среда, в которой живут миллионы людей. Которая в любом городе неизбежно влияет на подсознание, невольно или радуя его, или заставляя все время испытывать необъяснимое раздражение.

В Москве постоянно возникает такое чувство, что всем на все немного наплевать. Прибили, приклеили, перекрасили с грехом пополам, и слава богу. Сейчас по весне начнут освежать заборы и цоколи домов. Все будет залито и заляпано вонючей краской ядовитого цвета, и вопрос – зачем уродливую и крашеную-перекрашеную поверхность делать еще уродливее – повиснет в воздухе.

Весна вообще в этом смысле мучительный период. Позже распустившаяся зелень и летние наряды отвлекут от кривых углов, но сейчас видно все.

Заплеванные заскорузлые урны с надколотыми звездами на боках. Выломанные камни старых тротуаров. Заплеванные и растрескавшиеся вазоны для цветов. Подъезды с облупившимися ступенями и страшными железными дверями. Старые фонарные столбы, заляпанные грязью, слоями краски и обрывками объявлений. И даже в небе, при виде пучков проводов, опутавших все крыши, не отпускает ощущение запущенности и хаоса. Как будто весь город попал в гигантскую паутину, и надо исхитриться, чтобы преодолеть его избыточное притяжение.

Вычищенные зоны Москвы – а их немало – пока только усиливают контраст. Туристический центр для жителей окраин.

Бизнес-центры, торговые улицы и переулки, гостиничные и ресторанные фасады выглядят как luxury-гетто, позволяют публике поддерживать свой статус-кво и ощущение благополучия, перемещаясь с одной подземной парковки на другую. Но буквально встык к обновленному зданию или стеклянному новоделу может примыкать рассохшаяся постройка со сгнившими полуподвальными помещениями, на которые и смотреть-то страшно, не то, что спускаться вниз. И это не обаяние времени, такое притягательное в любом старом городе, это грязь и тлен.

Недалеко от моего дома контраст блеска и убожества приобрел эпический размах. Свежие фасады, пара ресторанов, дорогие автомобили, припаркованные вдоль улицы. Но! Каждое утро одна веселая женщина, любительница птиц, рассеивает на тротуаре пакет пшена, на которое слетаются все голуби Москвы и Московской области.

Поджидая свой шведский стол, они часами сидят на проводах и гадят, гадят на капоты шикарных машин, обновленные тротуары и головы прохожих. К вечеру все покрыто голубиными какашками, слипшимися перьями, а летом еще и тушками сдохших от обжорства и солнечного удара птиц. Само по себе это выглядит довольно уныло.

Слишком откровенный контраст мира старого и нового, которые не выросли один из другого, а трагически столкнулись на относительно небольшом пятачке пространства и времени.

Другая проблема в том, что всем все равно. Никто даже не пытается ласково поговорить с женщиной и убедить ее перебраться в соседний сквер со своим пшеном и добрым сердцем. И только заезжие автомобилисты, обнаружив на крышах своей полированной собственности голубиный помет, кричат матом в небо, добавляя красоты этому новому и блестящему миру.

У Москвы огромный потенциал. Как любой большой современный город она обновляется и стремится процветать, обрастая новыми капиталами и модными скамейками. В столице слишком много разных стилей, амбиций и культур. Пока непонятно, силой какого ветра можно зачистить ее фасады и вытравить из пейзажа приметы убожества. Финансовые и бюджетные потоки здесь неоценимы, но без переборки сознания горожан сами по себе они мало к чему приведут. На новые тротуары слетятся старые голуби, и вечное дерьмо уравняет всех.

У любого города всегда в запасе есть время, и им всегда движет потребность перемен. Москва в этом смысле так просто город-Феникс. Так что поживем – увидим.