05 февраля 2017 в 00:00

«Фараоны» Белокаменной

О том, как жили, служили и умирали московские городовые
Ровно 100 лет назад, в дни Февральской революции с улиц российских городов исчезли городовые. Так называли рядовых сотрудников полиции, работавших «в полях». Эти стражи порядка верой и правдой служили Отечеству с 1862 года, а в 1917-м все для них закончилось в одночасье — большой кровью и разгулом преступности. В канун годовщины страшных потрясений МОСЛЕНТА рассказывает о непростой работе.
Леонид Соломаткин «Городовые-Христославы».
Леонид Соломаткин «Городовые-Христославы».
Изображение: Globallookpress.com

Ровно 100 лет назад, в дни Февральской революции с улиц российских городов исчезли городовые. Так называли рядовых сотрудников полиции, работавших «в полях». Эти стражи порядка верой и правдой служили Отечеству с 1862 года, а в 1917-м все для них закончилось в одночасье — большой кровью и разгулом преступности. В канун годовщины страшных потрясений МОСЛЕНТА рассказывает о непростой работе.

Русские самураи

«Наименование этих полицейских «городовых» москвичи шутливо относили к нечистой силе, считая, что в лесу есть леший, в воде — водяной, в доме — домовой, а в городе — городовой» — отмечает писатель Николай Телешов.

Для грозных усачей с шашками на боку существовал свод правил, которых они должны были строго придерживаться. Подробности нам удалось прочитать в небольшой, потертой от частого использования книжечке «Инструкцiя городовымъ московской полицiи», хранящейся в коллекции известного писателя Валентина Лаврова. Издана она в 1883 году и отпечатана в типографии при канцелярии Московского обер-полицмейстера. Там говорится:

«Городовой есть блюститель порядка и благочиния и страж, оберегающий личность и собственность каждого, - говорится в первых строках книжечки. – Чтобы оправдать на деле столь высокое назначение, всякому городовому необходимо: Питая в душе своей непоколебимую преданность Государю императору, исполнять службу Его Императорского Величества по совести, заботясь постоянно о том, чтобы находиться при деле не для виду только, а для действительной пользы…»

Стражей порядка набирали из бывших унтер-офицеров и отставных солдат. Разумеется, охотно брали на службу молодых, сильных и смекалистых, дабы они могли обезвредить нарушителя закона и препроводить его в участок. Учили полицейских и приемам борьбы джиу-джитсу.

Авторы книги «Московский городовой или Очерки уличной жизни» Владимир Руга и Андрей Кокорев пишут, что полицейским устраивали экзамены. На испытаниях им приходилось обезвреживать вооруженных «преступников», демонстрировать умение в одиночку поднимать пьяного с земли и другие крайне ценные навыки. Уровень подготовки московских полицейских был настолько высок, что однажды в показательных схватках они одолели всех коллег из Японии. К немалому удивлению последних.

«Псы самодержавия» под прицелом террористов

В крупных городах России на один «низший чин» приходилось полтысячи человек. В начале ХХ века в Санкт-Петербурге работало 2115 городовых, в Москве в 1907 году – 3724. В это число входили младшие полицейские всех категорий — участковые, фабрично-заводские, пешие, конные. В общем, не так уж много. Тем не менее, полицейские со своими обязанностями справлялись.

Поначалу городовые были вооружены только шашками, в 80-х годах XIX cтолетия к холодному оружию добавили револьверы. Но, по слухам, их не хватало, и городовые носили пустые кобуры с красными шнурами. Впрочем, позже револьверы получили все. А в горячие дни революции 1905 года городовым выдали еще и винтовки.

Руководители вооруженного восстания призывали боевиков: «Убивайте городовых!». А Ленин так напутствовал революционеров: «…Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни опытных борцов, которые завтра поведут за собой сотни тысяч…».

1 / 3

Фото: public domain

Городовых опасались даже те, у которых совесть была чиста. Нарушители закона их откровенно боялись и ненавидели, ибо ждать от «фараонов» пощады не приходилось. Ну а революционеры называли городовых «псами самодержавия»...

Много ли платили стражам порядка? Вроде не очень щедро по тем временам — старшие городовые получали 180 рублей в год, младшие — на тридцать меньше. Кроме того, городовым ежегодно выделялось по 25 рублей на обмундирование. После семи лет службы зарплата городового вырастала на 30 процентов от годового оклада, еще через пять — на 50 процентов. Кроме того, им выплачивали «квартирные» деньги, на которые они снимали жилье.

Забот полон рот

Вернемся к «Инструкцiи городовымъ московской полицiи». В ней перед перечислением обязанностей стражей порядка содержится назидание: «вести жизнь честную, ни в чем не зазорную, воздерживаться от пьянства, соблюдать опрятность и всегда быть одетым по форме». Во время дежурства возбранялось курить табак и входить между собой или с посторонними лицами в какие-либо разговоры «для одного только препровождения времени».

«Инструкцiя…» напоминала, что городовые должны заботиться о добром имени и чести своего звания: «Городовой должен с публикой обращаться вежливо. Исполнения закона или полицейского распоряжения следует требовать с достоинством и настойчиво, но отнюдь не грубым или обидным образом».

Вообще, забот у служивых был полон рот. Разумеется, главная — надзор за правопорядком: «Прекращать всякий шум, крик, брань, драки…». Они следили, чтобы жителям территории, на которой они несли службу, был обеспечен покой. На улицах запрещалось «петь песни, свистать, играть на инструментах, и вообще прекращать всякий шумный разгул».

Городовой на улице Кузнецкий Мост в Москве.

Городовой на улице Кузнецкий Мост в Москве.

Юрий Кобзев / Фотобанк Лори

Городовые также дежурили на улицах во время праздников, гуляний, церковных церемоний, театральных и цирковых представлений. В случае необходимости они выходили для охраны городских учреждений. Если стражам порядка требовалась помощь, то они протяжными свистками вызывали коллег. На их зов откликались и дворники, которые активно сотрудничали с полицией.

Закончившие дежурство не сразу уходили домой. Следующие шесть часов они могли быть «подчасками». Это означало, что начальство могло отправить их на дежурство при участке, послать в наряд, отправить конвоировать арестантов или вернуть на пост для подмены заболевшего товарища.

«Если в квартире кто-либо повесится»

Служба у городовых, как пелось в известной песне о советских милиционерах, была и опасна, и трудна. Они могли напороться на бандитский нож, нарваться на пулю разбойников. Полицейским вручалась медаль «За храбрость» на Георгиевской ленте, «когда характер оказанного подвига свидетельствует о беззаветном мужестве отличившихся лиц».

Немало полицейских сложили головы в схватках с представителями криминального мира и революционерами. Их память чтили, а семьи получали денежное пособие от Московской городской думы.

В летописи города остались фамилии ветеранов-городовых. Это, в частности, полицейский Тверской части Прокудин, который в апреле 1914 года отметил 35-летие непрерывной службы. Его коллега Дементьев проработал на Лабазной улице, близ Болотной площади, четверть века. Они свято чтили наставление: «Городовые должны заботиться о добром имени и чести своего звания… Исполнения закона требовать с достоинством и вежливо, отнюдь не грубым и обидным образом…» .

Кадр из кинофильма "Месть".

Кадр из кинофильма "Месть".

РИА Новости

Оказывается, городовые должны были наблюдать и за работой дворников, состоянием мостовых и тротуаров, вывозом мусора и нечистот. Они следили за соблюдением правил торговли — чтобы «питейные дома, портерные лавки, ренсковые погреба» закрывались вовремя. Порядок зажигания фонарей и езды по улицам тоже были в ведении полицейского. Страж порядка знал, как действовать в экстремальных ситуациях — при пожаре, во время наводнения, «если в квартире кто-либо повесится» и когда «на посту его появится бешеная собака и кому-нибудь причинит покусы».

Люди в шинелях

Некоторые параграфы «Инструкцiи…» удивляют и даже умиляют. Например: «Пьяных, которые идут, шатаясь и падая, отправлять на их квартиры, если таковые известны… Городовому дозволяется брать бесплатно извозчика, чтобы отвезти пьяного или внезапно заболевшего домой…».

«Городовой обязан подавать помощь не только по востребованию, но и не выжидая просьбы о том, если только видит, что кто-либо в ней нуждается...». Полицейский так и поступал — переводил через оживленные дороги в центре Москвы стариков и детей, указывал дорогу заблудившимся в городе, подносил дамам саквояж. Человек в шинели и круглой шапке знал адреса врачей, адвокатов, домовладельцев, местонахождение ближайших больниц, аптек, родильных приютов, гостиниц. Да мало ли какая информация ему могли потребоваться во время дежурства.

Полицейских обязывали заботиться не только о людях, но и о животных: «…наблюдать, чтобы на телегах и возах не было слишком обременительной для лошадей клади, а когда от несоразмерной тяжести подвод лошади станут, то не дозволять их бить кнутами, а приказать свалить часть клади…»

Конечно, не все московские городовые были абсолютно честны и чтили закон. Встречались и трусоватые, и вороватые. Но большинство служивых были верны присяге и работали не за страх, а на совесть.

«О, дорогая тень!»

Февральская революция буквально смела с улиц российских городов полицейских. В Петрограде их участь была ужасна — за ними гонялись озверевшие толпы, мучили, издевались, случалось, убивали, топили в Неве. Жестоко расправлялись и с членами их семей.

Бывший начальник Петроградского охранного отделения Константин Глобачев писал: «Те зверства, которые совершались взбунтовавшейся чернью в февральские дни по отношению к чинам полиции, корпуса жандармов и даже строевых офицеров, не поддаются описанию».

В Москве ситуация была более спокойная. Если в Петрограде было убито и пропало без вести свыше ста пятидесяти полицейских и множество было ранено, то в Белокаменной погиб только один городовой. Но и в Москве стражи порядка сочли за благо не появляться в людных местах. Газета «Раннее утро» писала о городовых, которые, нарядившись в женское платье, пытались скрыться в Сандуновских банях.

Левая карикатура «После сдачи Риги там водворился такой порядок… вернули городовых».

Левая карикатура «После сдачи Риги там водворился такой порядок… вернули городовых».

Wikipedia

Пришедшая на смену полиции милиция оказалась малоэффективна. Ее сотрудники не проходили специальную подготовку, а потому вели себя непрофессионально, порой выходили на дежурство в нетрезвом виде. К тому же милиционеры использовали свое служебное положение для личной выгоды. Их престиж катастрофически падал, и многие москвичи с ностальгией вспоминали старые времена.

Летом 1917 года в журнале «Новый Сатириков» был опубликована карикатура художника Ре-ми под заголовком «Тоска по твердой власти». На ней был изображен стоящий на коленях в своей комнате обыватель перед тенью городового. Под рисунком текст: «О, дорогая тень! Если бы ты знала, как я тоскую о тебе под лучами слишком жаркого для моего организма солнца свободы…».

Сегодня во многих городах России установлены памятники городовым – в частности, в Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Омске, Новосибирске. Почему бы не почтить память дореволюционных стражей порядка и в Москве?


Валерий Бурт