18 декабря 2017 в 08:57

«Одетый в ватник тунеядец Бродский стал образцом стиля»

Как советская богема меняла городскую моду
Коллекционер Леонид Талочкин. Москва, 1972.
Игорь Пальмин / архив Музея современного искусства «Гараж»
В пятницу, 15 декабря, в «Атриуме» прошла лекция автора исследований по истории российского современного искусства, куратора архива Музея «Гараж» Саши Обуховой «Жизнь как искусство: мода и стиль 1960-1990-х». МОСЛЕНТА поговорила с Сашей о том, как рождалась столичная богемная мода и какое влияние на нее оказали представители московского и ленинградского андерграунда, ставшие для своих поколений образцами стиля.

Ушли на базу

Современное искусство так же, как мода и стиль, — это прежде всего люди. Не только модельеры или стилисты, но и художники, меняющие наш мир не в меньшей степени, чем политики…

В начале XX века авангардисты в России революционизировали язык искусства. И, соединяя искусство и современную реальность, предлагали разные способы радикальных реформ стиля жизни, пропагандируя «футуристическую моду» — мужчин, например, они призывали вплетать в волосы цветные ленты, раскрашивать лица и носить в петлицах хохломские ложки. Они следовали, по сути, заветам британских денди, богемных поэтов и эксцентриков, вроде Оскара Уайльда.

Революция, Гражданская война, бедность, сталинский террор на долгое время исключили из жизни советских людей стилевые эксперименты. К ним возвращаются в 1950-е годы — и это своего рода знак наступившей свободы. Интересно, что именно тогда, после Великой Отечественной войны, возникает массовое производство повседневной одежды. Эти вещи и стали базой для дальнейших экспериментов. Это очень важно понимать именно сейчас, когда большинство сетевых магазинов во всем мире заполнены базовыми вещами — белыми свитерами, вельветовыми штанами, джинсами, клетчатыми рубашками и футболками, то есть тем, из чего только и складывался советский гардероб — и мужской, и женский.

Reload
1 / 4

Развеска выставки в Доме Ученых: Франциско Инфантэ, Нонна Горюнова, Римма Герловина. Москва, 1978

Фото: Игорь Пальмин / архив Музея современного искусства «Гараж»

Иосиф Бродский против Славы Зайцева

Советский послесталинский период особенно интересен: некоторые художники оказались не в самой «комфортной» ситуации и с экономической, и с социальной точки зрения. Это были неофициальные художники, не признанные государством, выступавшим в то время как монополист на рынке искусства и как единственная институция, выдававшая социальные статусы. Неофициальные художники в советском обществе были изгоями, маргиналами. Но, не обладая каким-либо (общественным или финансовым) капиталом, они умудрялись создавать свои персональные вселенные, бывшие чрезвычайно притягательными даже для тех, кто не входил в их ближний круг.

В это время существовало два пути самовыражения для тех, кто хотел быть в авангарде моды: пытаться имитировать стиль кумиров западной культуры, подражать стилевым мифам — быть похожим, например, на Джеймса Дина, Брижит Бардо или Эрнеста Хемингуэя. Или создавать свой собственный, абсолютно ни на что не похожий образ.

Reload
1 / 6

Художница Лидия Мастеркова на фоне своих картин. Москва, 1969

Фото: Игорь Пальмин / архив Музея современного искусства «Гараж»

Первый путь, как ни странно, был непростым, учитывая ассортимент советских магазинов. Представители номенклатурной советской интеллигенции, на которых власть смотрела снисходительно и которые обладали свободным доступом к западному рынку одежды, могли себе позволить одеваться нестандартно — их пестрые рубашки, яркие галстуки и костюмы от-кутюр свидетельствовали о высоком статусе их обладателя, включая такие бонусы, как дружба с сильными мира сего и возможность ездить на «загнивающий Запад».

А вот выбор первого пути был и вовсе уделом немногих. Он говорил о свободомыслии, независимости и яркой индивидуальности его последователей — из обычной рубашки, ватника и старой дедовской шляпы эти люди могли создать невероятно соблазнительный образ, с которым не могли поспорить шмотки из «Березки» и от Славы Зайцева.

Еще одним способом подчеркнуть свою обособленность от мещанского мира, непохожесть на человека из толпы, было следование субкультурным моделям. Не выглядеть как чиновник, инженер или обласканный властью деятель искусства, а подчеркнуть свое аутсайдерство, одеваться как зек. Не снимок модной голливудской звезды, а фотография «тунеядца», репрессированного поэта Иосифа Бродского, на которой он стоит в ватнике и кирзовых сапогах, стала для многих образцом для подражания.

Зеки и мушкетеры

В то время, кстати, «лагерный» стиль вообще был, как сейчас сказали бы, важным стилевым трендом. В 1956-м начали возвращаться из лагерей «враги народа», принесшие в общество свою манеру одеваться, свою этику и эстетику. Одним из последователей этого стиля стал яркий представитель второй волны «русского авангарда» Эдуард Штейнберг, отец которого вернулся в семью, проведя десятилетия в ГУЛАГе. Эдуард Аркадьевич носил толстой вязки свитеры, неизвестного происхождения штаны, шапку-ушанку и потрепанный полушубок и курил «Беломор». В таком виде можно было прийти и к друзьям на квартирную выставку, и на прием к американскому послу, где пить экзотические коктейли и не стесняться в выражениях.

Reload
1 / 6

Коллекционер Леонид Талочкин. Москва, 1972

Фото: Игорь Пальмин / архив Музея современного искусства «Гараж»

Существовали люди и совершенно иного темперамента. Например, замечательный художник-нонконформист Дмитрий Краснопевцев, автор изысканных метафизических натюрмортов. Пройдя всю войну, а затем прослужив еще несколько лет во флоте, он вернулся в Москву, где тут же восстановился в вузе. Он был исключительно красив и являлся образцом рафинированно-тонкого вкуса — в том числе и в одежде. Вместе со своим другом — иллюстратором Иваном Кусковым — он влюбился в романтизированную героику мушкетеров, реконструировать которую в Советском Союзе того времени было достаточно сложно. Несмотря на все трудности быта сталинской Москвы, Краснопевцев умудрялся носить идеально-белоснежные рубахи с воротником апаш, транспонируя таким образом эстетику Дюма, образ прекрасного вечно пьяного героя, верного прекрасной даме и готового на подвиги.

Художник Дмитрий Краснопевцев на фоне своих картин на выставке в Горкоме графиков. Москва, 1982

Игорь Пальмин / архив Музея современного искусства «Гараж»

(продолжение следует)

Загрузка...
Загрузка...
Загрузка...