29 апреля 2016 в 13:00

«По книжкам этому не научишься»

Московский стеклодув – о своей работе и о том, почему умирает профессия
Изображение: Павел Одинев / МОСЛЕНТА

МОСЛЕНТА поговорила с московским стеклодувом Александром Дворцевым и выяснила, почему профессия не передается молодому поколению, зачем покупать чешское стекло, и как изменились москвичи по сравнению с советским временем.

«Вот когда осколками его заполнишь, тогда из тебя может что-нибудь хорошее и получится»

Когда-то очень давно, когда мне было семь лет, в Москве проходила выставка чешского стекла. Отец меня отвел туда, мы ходили, смотрели. Один из стеклодувов тогда сделал мне маленькую фигурку собачки и подарил, она до сих пор у меня в мастерской на полке стоит. Ну и после этого я «заболел».

Фигурка собачки, подаренная Александру чешским стеклодувом

Евгений Костогоров / МОСЛЕНТА

Потом, волею случая, в 16 лет я попал в ученики стеклодува при химическом институте. Учителем был такой дедуля, у него одна рука, как две мои, но при этом он делал такие уникальные вещи, которые многим и не снились.

Он всегда говорил мне, что любой прибор – колбу, холодильник или пробирку – надо делать так, чтобы не стыдно было на выставке показать.

Помню, я полгода примерно проработал, сделал химический холодильник, подошел к лаборантам и спрашиваю: «Ну, че, мужики, красивый?». Они сказали, что сгодится. Учителю показал, он посмотрел, покрутил в руках и так «хрясь» его об пол.

Я расстроился, конечно, а он поставил передо мной здоровое ведро и сказал: «Вот когда осколками его заполнишь, тогда из тебя может что-нибудь хорошее и получится».

Евгений Костогоров / МОСЛЕНТА

После того как я закончил обучение, попал в армию, а вернувшись, попытался поступить в институт, провалился, и продолжил работать со стеклом.

Тогда я начинал как профессиональный стеклодув, делал разные химические приборы и лабораторную посуду. Художественным стеклом занялся в середине 1980-х годов. Для этого я заочно окончил Университет искусств и стал работать самостоятельно как художник.

Ко мне приходили разные люди, приносили разбитые фигурки, просили отремонтировать. Смотришь – сделано вроде неплохо. Попробовал сам – получилось еще лучше. Ну и так вот потихонечку втянулся.

В девяностые начали все разваливать, наука оказалась не нужна, поэтому и стеклодувов оставили без работы. С 1994 по 2005 год я был в свободном плавании, тогда у меня была своя мастерская от Союза Художников. Потом аренда стала дорогой, поэтому мастерская переехала домой, там я делал разную мелочевку – сильно не развернешься, это все-таки квартира.

А потом мне просто позвонили из химического института и сказали: «Работать некому, пойдешь к нам?». Я согласился, почему бы и нет. После этого из одного института я перешел в другой, потому что в первом мы снова оказались никому не нужны – все помещения в аренду сдали.

Исследования здесь сейчас хоть и ведутся, но не так активно, как раньше. Да и с финансированием проблемы – нужно что-то купить – заполняй заявку и выигрывай тендер. Стекло нужно – тендер, печку стеклодувную – тендер, скрепки – тоже тендер.

Reload
1 / 4

Фото: Евгений Костогоров / МОСЛЕНТА

Еще два года назад можно было покупать материалы и оборудование на сумму до ста тысяч рублей довольно спокойно. Достаточно было потом просто чеки принести. Но теперь все изменилось – каждая копейка на счету. Поэтому мы иной раз сами скидываемся и покупаем, что нужно.

В советское время, конечно, проще было – везде ведь знакомые, все друг другу помогали. В Гусь-Хрустальный я, например, приезжал, мне просто давали ключи от склада и говорили: «Саш, ну если покупать будешь, то это геморрой, выписывать все надо. Иди, возьми, сколько тебе надо, привезешь потом конфет каких-нибудь». Я тоже, конечно, не наглел – брал ровно столько, сколько нужно.

«Сейчас стеклодув – мертвая профессия»

Сегодня, может быть, мастеров 50 наберется на всю Москву, а раньше в городе было порядка тысячи стеклодувов. При каждом институте была своя мастерская. Вот здесь, например, по Ленинскому проспекту с десяток институтов, и в каждом было по 15-20 мастеров, а сейчас – хорошо, если один есть.

Единственная крупная мастерская, где работает больше пяти человек – на химическом факультете МГУ.

Сейчас стеклодув – мертвая профессия.

Старые мастера умирают, а молодым людям сразу нужны деньги, им не до учебы. Ну что там получает ученик стеклодува сейчас? Думаю, тысяч 20, а я вот во время ученичества получал 120 рублей, и это было выше средних зарплат, младший научный сотрудник, например, получал 90 рублей.

Поэтому сейчас молодежь почти не приходит – профессия не передается.

Ко мне, конечно, ходят ученики, но в сравнении с былыми временами людей стало гораздо меньше. Да и учатся именно художественному стеклу, а не тому, как колбу выдуть, например.

Есть и другие препятствия на пути становления стеклодувом. Сейчас учеба довольно дорогая. Понимаете, раньше в стране были свои стекольные заводы, и килограмм стекла стоил порядка рубля, но потом производства закрыли, поэтому сейчас один килограмм такого же стекла стоит от 500 до 1000 евро.

Все сырье у нас теперь чешское.

Желающие есть, мне пишут, что хотят заниматься, но когда до дела доходит, и я объясняю, что нужно покупать стекло, арендовать оборудование, и с учетом всего этого час занятий стоит примерно три тысячи рублей, а заниматься нужно минимум 40 часов, многие естественно отказываются.

Тут нужна практика, по книжкам этому не научишься. Профессия в прямом смысле передается из рук в руки. Читать книжки можно, конечно, сейчас их много, но толку никакого они не дают на самом деле. Нужно смотреть, как это делается, и сразу же пробовать самому.

Reload
1 / 5

Фото: Евгений Костогоров / МОСЛЕНТА

А чтобы обустроить потом свою мастерскую нужны еще большие деньги. Если посчитать, то на оборудование понадобится порядка двух миллионов рублей. Нужно купить горелки, баллоны, инструмент, стекло. И это если не включать сюда стоимость аренды помещения.

Во времена СССР труд стеклодува ценился, а сейчас сантехник получает больше, чем я – специалист высшего разряда с 44-летним опытом работы. Выживаю только благодаря сторонним заказам, они в два-три раза перебивают мою зарплату.

«Не бизнес, а именно спекуляция»

Три года назад заводу в Гусе-Хрустальном исполнилось 250 лет, после этого он постепенно-постепенно загнулся. Ведь для того чтобы варить стекло нужно очень много газа, но в России, как вы понимаете, газа-то совсем «нет», как и электроэнергии, впрочем.

Заводы перестают быть государственными, их приобретают акционеры, которые не учитывают специфику отрасли, поэтому постепенно предприятия банкротятся и умирают.

Единственное предприятие, которое пока еще работает – бывший завод имени Бахметьева в Пензе, он делает хрустальное стекло. Художникам приходится ездить туда или в Питер, где есть небольшое частное производство. Все остальные заводы перепрофилировали – делают бутылки под водку, это самое выгодное сейчас.

Заводов, которые делают художественное стекло, практически не осталось.

Есть, конечно, еще китайское стекло. Оно дешевое и, соответственно, некачественное. Стенки стеклянной трубки, например, могут быть с одной стороны три миллиметра, а с другой – один. Из такого сырья ничего хорошего сделать не получится.

У меня есть знакомый, который привозит стекло и оборудование напрямую из Европы, получается дешевле. Например, он горелку покупал там, которая в Москве еще до скачка курсов стоила порядка 150 тысяч рублей. Ему ее доставили прямо в гостиницу, и заплатил он всего 10 тысяч, если на наши деньги переводить.

И стекло он покупал за два с половиной евро за килограмм. Единственная проблема в том, что в самолете больше 20 килограмм не провезешь.

Это если напрямую покупать. А вот в России есть конторки, которые это же стекло покупают, накручивают цену и продают втридорога. Но это же спекуляция чистой воды. Не бизнес, а именно спекуляция.

Капитализм. Мы его хотели очень, вот и дождались. Раньше деньги были, но достать что-либо трудно было, хотя доставали, конечно. А сейчас есть все, но денег нет.

Помню, я в советское время получал больше, чем директор института, в котором я работал. У него была зарплата 400 рублей, а у меня – 450-500 рублей. Плюс сторонние заказы.

А по выходным я выходил на вернисаж в Измайлово и мог еще полторы-две тысячи заработать. После этого я сразу брал отпуск за свой счет, покупал билеты в Вильнюс за 19 рублей, и уезжал туда на недельку. Одним словом, катался как сыр в масле.

«За эту фигню десять тысяч?!»

Основная работа у меня – производство химической посуды для института, когда есть свободное время, делаю приборы для других предприятий и выполняю заказы, а в остальное время занимаюсь художественным стеклом.

В основном клиенты просят что-нибудь отреставрировать или сделать фигурку, стакан, сувенир.

После нового года, например, часто приходят люди с заказами на плафоны. Народ открывает шампанское, а дальше стандартная история – пробка летит в люстру, плафоны разбиваются. Бывает так, что люстры хорошие, старинные, например. Конечно, не хочется такие выбрасывать, проще плафоны новые сделать.

Еще сейчас модно кальяны делать. Но я от таких просьб отказываюсь. Не по душе мне это, честно скажу.

К тому же этот кальян можно за две-три тысячи рублей купить китайский. А если колбу делать «на руках», то это будет уже порядка 15 тысяч стоить.

Хотя общей политики относительно цен нет. Стоимость всегда зависит от сложности работ. Я смотрю, сколько уходит стекла, сколько времени требуется на работу, и в зависимости от этого называю цену.

Клиенты у меня со всей России. Недавно вот пишут: «А вы можете отправить фигурку во Владивосток? Мне для девушки нужен подарок». Я объяснил, что есть стеклодувы и поближе – в Омске, Новосибирске – дал их контакты.

Не так давно еще отправлял плафоны для люстры в Сыктывкар – детям купили маленький вертолет радиоуправляемый, ну и плафонов как ни бывало, естественно. Из Питера недавно прислали посылку с побитыми бокалами – нужно отреставрировать.

Между собой стеклодувное сообщество общается. У меня на Facebook есть друзья-стекольщики со всего мира – из Америки, Бразилии, Европы, Турции, Китая, ну и России, конечно. Переписываемся – где-то какие-то выставки проходят, кто-то работу подкинет и так далее.

Reload
1 / 2

Фото: Евгений Костогоров / МОСЛЕНТА

Раньше все было немного по-другому, хорошее время было. Народ как-то жил на полную катушку, что ли. И работы покупали лучше. Ну, сами посудите – пять рублей фигурка стоила, даже при зарплате в сто рублей ее можно было спокойно купить, если ребенок просит или в подарок кому-то нужно.

Сейчас цены изменились, да и люди стали расчетливее. Порою на выставках спрашивают: «За эту фигню десять тысяч?!». Я говорю: «Ну, пожалуйста – садись, сделай сам», отвечают: «Я не умею!». А я вот умею и знаю цену своей работе, не хочешь – никто не заставляет покупать.

Но все ведь хотят эксклюзив. У тех, кто много зарабатывает и запросы соответствующие. Один клиент заказал набор рюмок, потом приехал со штангенциркулем и начал их вымерять – деньги заплатил, придраться-то надо к чему-нибудь.

Ну и что ему сказать? При ручной работе добиться абсолютно одинаковых предметов невозможно, я же не робот. С такими я стараюсь не работать.

А другим людям, наоборот, подарить свою работу хочется. Недавно вот ко мне пришла старая знакомая, попросила ей сделать фигурку, я сделал – отдал. Она мне коробку конфет и деньги сует. Я ей говорю: «Не надо мне ничего, это подарок, мне не трудно».

Или на вернисажах бывает, проходит мама с сыном, ребенок к столу бегом, смотрит как завороженный. Маму упрашивает купить ему что-нибудь. А она: «Ну нахрена тебе это говно?».

Я говорю: «Во-первых, вы все-таки имейте совесть, а во-вторых, это – не говно, а ручная работа. А вы ребенка своего портите».

Мальчика подозвал, фигурку ему подарил. Как-то по-человечески нужно ведь.