26 августа 2015 в 15:04

Тохтамышево разорение

Как великая победа над татарами обернулась уничтожением Москвы
Из сложных исторических событий начала 80-х годов XIV века самыми важными для Москвы стали два: Куликовская битва 1380 года и разорение города ханом Тохтамышем, случившееся двумя годами позже, ровно 633 года назад. МОСЛЕНТА пытается разобраться, как связаны эти события и как случилось так, что великая победа русских войск обернулась трагедией для столицы Московского княжества.
Тохтамышево разорение
Изображение: РИА Новости

Из сложных исторических событий начала 80-х годов XIV века самыми важными для Москвы стали два: Куликовская битва 1380 года и разорение города ханом Тохтамышем, случившееся двумя годами позже, ровно 633 года назад. МОСЛЕНТА пытается разобраться, как связаны эти события и как случилось так, что великая победа русских войск обернулась трагедией для столицы Московского княжества.

Мамай, Тохтамыш и «Великий хромой»

Для того, чтобы понять сложнейшую коллизию того времени, необходимо ненадолго заглянуть в Золотую Орду, частью которой формально были тогда русские княжества.

Правивший в Сарае — столице Золотой Орды — род потомков внука Чингисхана и основателя Золотой Орды хана Бату (Батыя, как его звали на Руси) иссяк в 1359 году, когда умер последний законный представитель династии хан Бердибек. С этого времени наступил период «великой замятни» — за двадцать лет до 1380 года на троне сменилось 25 ханов. «Серым кардиналом» в этом процессе выступал темник (то есть командующий десятитысячным корпусом) Мамай, который не был потомком «Потрясателя Вселенной» Чингсхана и прав на престол не имел. Он, по сути, правил в это время Ордой, но у него были влиятельные противники.

Закончилось дело расколом — Мамай со своими сторонниками откочевал в Причерноморье и фактически отделился от Золотой Орды. Он назначил «ханом» чингизида Муххамад-Буллака и правил от его имени. В других частях монгольской империи Мамая не признавали и считали изменником. Темник контролировал Крым и Причерноморские (половецкие) степи до устья Волги. Земли восточнее ему не подчинялись. Сидевшие в Сарае настоящие правители Золотой Орды (хан Урус, его сын Токтакия, Тимур-Мелик), наверное, могли бы наказать Мамая за сепаратизм, но у них были более важные заботы — их донимал ставленник Тимура Тохтамыш.

Картина Аполлинария  Васнецова «Оборона Москвы от хана Тохтамыша»

Картина Аполлинария Васнецова «Оборона Москвы от хана Тохтамыша»

Изображение: ru.wikipedia.org

В отличие от Мамая, Тохтамыш был настоящим «чингизидом» — потомком великого Чингиз-хана. В юности из-за сложных придворных интриг ему пришлось бежать от хана Уруса к «хромому» Тимуру (или Тамерлану), который решил использовать Тохтамыша для установления контроля над Золотой Ордой. Вся вторая половина семидесятых годов — это война Тохтамыша против «законных» правителей Орды. Трижды он был разбит, но Тамерлан давал ему новые отряды.

К апрелю 1380 года Тохтамыш завладел Сараем и всеми татарскими землями, кроме Мамаевой Орды. Столкновение Тохтамыша и Мамая было неизбежно, но в дело вмешался русский князь Дмитрий, разбивший темника раньше. Правда, Мамай вскоре собрал новое войско и пошел против Тохтамыша, но битвы не получилось: воины Мамая добровольно перешли на сторону «законного» хана. Мамай бежал в Крым, где и погиб.

Естественно, встал вопрос о восстановлении отношений с Русью, и в следующем 1381 году Тохтамыш посылает к Дмитрию «царевича» Акходжу. Ранее, воюя против общего врага Мамая, правители обменивались посланиями, хотя лично не встречались. «Великое» ханское посольство, состоявшее из 700 человек, добралось до Нижнего Новгорода, но дальше почему-то не поехало.

Зять и тесть. Кто кому «старший брат»?

Видимо, инициатором того, что татарские послы не добрались до Москвы, стал Нижегородский и Суздальский князь Дмитрий Константинович. Это яркий персонаж, влияние которого на события 80-х годов очень велико. В 60-е годы он трижды получал в Орде ярлык на великое княжение, три года даже сидел во Владимире, но реально стать главным князем Руси не смог. Кончилось дело тем, что московская дружина разбила войско Дмитрия Константиновича и силой решила исход спора.

«Вел же войско стремительно и тайно, с такой коварной хитростью — не давая вестям обогнать себя, чтоб не услышали на Руси о походе его»

Позднее уже Дмитрий Московский помог тезке в борьбе с его братом, после чего между князьями наступил мир — Дмитрий Московский даже женился на младшей дочери Дмитрия Нижегородского.

Получилась странная ситуация: Донской по отношению к тестю — «брат младший», а по княжескому статусу — наоборот. Это не могло не раздражать честолюбивого Константиновича. Видимо, в тот момент, когда к нему пожаловало татарское посольство, он решил воспользоваться ситуацией и сплести хитрую интригу с целью отодвинуть Донского от власти, а то и погубить строптивого зятя.

Так или иначе, посольство Тохтамыша с Дмитрием Донским не встретилось, и в 1382 году ханское войско выступило в поход против смутьяна.

«Вел же войско стремительно и тайно, с такой коварной хитростью — не давая вестям обогнать себя, чтоб не услышали на Руси о походе его».

Дабы использовать эффект неожиданности, Тохтамыш арестовал всех русских купцов в Сарае и отобрал их суда (чтобы информация не просочилась), а в поход татары отправились «изгоном», то есть небольшими силами и налегке. Пехоты у Тохтамыша не было, а каждый всадник для ускорения похода вел с собой нескольких запасных коней.

Версия о том, что Дмитрий ушел к Костроме собирать войска, не выдерживает критики, поскольку армию он так и не собрал и в бой с татарами не вступал

На границе Тохтамыша встретил Дмитрий Константинович с сыновьями Василием и Семеном. Их дружины присоединились к татарскому войску и совместно пошли на Москву.

Дмитрий Донской оказался в ловушке. Если он вступал в открытую войну с легитимным ханом, то гарантированно терял и ярлык, который, скорее всего, перешел бы его тестю, и голову. На Куликовом поле с ним были воины со всей Руси, сейчас же москвичам пришлось бы биться в одиночку. А людские ресурсы княжества после серии тяжелых сражений с Мамаем были почти исчерпаны. В итоге Дмитрий принял, возможно, единственно верное решение — он ушел из города вместе со всеми воинами и ближними боярами.

Донской уходил так быстро, что не успел даже вывести из города свою семью. Герой Куликовской битвы князь Владимир Андреевич Храбый сделал то же самое и оставил с дружиной родной Серпухов. Видимо, князья рассчитывали, что без них город не подвергнется разорению, а им удастся вступить с Тохтамышем в переговоры. Версия о том, что Дмитрий ушел к Костроме собирать войска, не выдерживает критики, поскольку армию он так и не собрал и в бой с татарами не вступал. Даже преследовать их не стал.

Загадочный князь Остей и меткий выстрел суконника Адама

Но дальше события приняли совершенно неожиданный оборот — москвичи взбунтовались и решили взять судьбу города в свои руки. Жители столицы и пришедшие под защиту стен окрестные крестьяне ударили в набат и собрались на вече. На нем было решено до конца оборонять город, а беглецов-богатеев наказать. У ворот встала вооруженная городская стража, получившая приказ «намять бока» тем, кто попытается сбежать.

Избиение москвичей Тохтамышем. Миниатюра из Лицевого летописного свода, XVI век

Избиение москвичей Тохтамышем. Миниатюра из Лицевого летописного свода, XVI век

Изображение: ru.wikipedia.org

«хотящих изити из града не токмо не пущаху вонъ из града, но и грабяху, ни самого митрополита не постыдЪшися, ни боярЪ лучших не усрамишася, ни усрамишася сЪдин старецъ многолЪтных. Но на вся огрозишася, ставше на всЪх вратех градскихъ, сверху камениемь шибаху, а долЪ на земли с рогатинами, и с сулицами, и съ обнаженымъ оружиемь стояху, и не дадуще вылЪсти из града, и едва умолени быша поздЪ нЪкогда выпустиша их из града, и то ограбившее...»

«Повесть о нашествии Тохтамыша»

Исключение было сделано лишь для митрополита Киприана и княжеской семьи — их пропустили без серьезного ущерба, хотя «великую княгиню Евдокею преобидеша», видимо, вербально. Поначалу в городе воцарился хаос, часть горожан дорвалась до боярских запасов меда и вина, и буйство их приобрело неукротимый характер. К счастью, нашелся человек, взявший оборону города в свои руки — литовский князь Остей. То ли он случайно был в городе, то ли его пригласили специально — это точно не известно. Остей был сыном или Андрея, или Дмитрия Ольгердовичей — литовских князей, перешедших на русскую службу, участников Куликовской битвы. Возможно, он и сам в ней сражался. К сожалению, сведений о нем очень мало, даже точный возраст не известен, но раз горожане доверились ему, значит, авторитетом князь обладал.

23 августа передовые отряды татар подошли к Москве и предложили открыть ворота. Горожане ответили непотребной бранью и оскорблениями — по уверению летописца, многие из них все же были пьяны

В конце концов, Остею удалось унять горожан и организовать оборону. Дабы враг не мог использовать для штурма бревна, посад был разобран или сожжен, на стенах заготавливали стрелы, кипятили котлы с водой и смолой. Москвичи формировали отряды и распределяли участки обороны.

23 августа передовые отряды татар подошли к Москве и предложили открыть ворота. Горожане ответили непотребной бранью и оскорблениями — по уверению летописца, многие из них все же были пьяны. Три дня татары штурмовали городские стены, но взять их так и не смогли. Москва была первоклассной крепостью и вполне современной — белокаменные стены города были построены за полтора десятилетия до описываемых событий. А осадных орудий и китайских инженеров, как во времена нашествия Батыя, у татар не было.

Виртуозной стрельбой из луков татары сумели согнать со стен неискушенных горожан, но когда попытались пойти на приступ, снова встретили отпор: москвичи лили на них кипяток и в упор стреляли картечью из примитивных пушек — «тюфяков». Кстати, это первый более или менее достоверно зафиксированный случай применения огнестрельного оружия в русской военной истории. Один из защитников, суконник по имени Адам (видимо, сурожский гость, возможно, генуэзец), приметив с Фроловских ворот знатного ордынского военачальника (как потом выяснилось, татарского царевича), пустил в него стрелу из арбалета и поразил «во́рога» насмерть. Гибель знатного воина очень опечалила Тохтамыша и, похоже, исключила возможность примирения с горожанами.

В рассказах об этой осаде впервые упоминаются пушки — «тюфяки»

В рассказах об этой осаде впервые упоминаются пушки — «тюфяки»

Изображение: liveinternet.ru

26 августа, на четвертый день сражения, наступающие пошли на переговоры. К москвичам вышли сыновья суздальского князя Дмитрия — Василий и Семен. «Не на вас бо воюя прииде, но на Дмитриа, ратуя, оплъчился», уверяли послы, кстати, родные братья жены Дмитрия Донского Евдокии. Братья прилюдно целовали крест, что если князя в городе нет, татары уйдут с миром.

«И отвориша врата градная, и выйдошя съ своимъ княземь и с дары многими к царю, такоже и архимандритове, игумени и попове съ кресты, и по них бояре и лучшии мужи, и потом народъ и черныи люди».

«Повесть о нашествии Тохтамыша»

Итак, горожане поверили врагам и торжественно, с крестным ходом, хлебом и солью вышли на переговоры. Шествие возглавляли сам князь Остей и самые видные священники и горожане. Но миролюбие татар оказалось военной хитростью, и степняки вместе с нижегородцами накинулись на безоружную процессию. Остей и его воины погибли первыми, священнослужителей безжалостно изрубили саблями и мечами. Татары, суздальцы и нижегородцы ворвались в город, и началась страшная резня.

«И бысть внутрь града сЪчя велика, а анЪуду такоже. Толико же сЪчаху, додне же руцЪ их и плеща их измолкошя, и сила их изнеможе, сабли их не имут — остриа их притупишася».

«Повесть о нашествии Тохтамыша»

А потом вспыхнул пожар — неизбежный спутник городского разорения.

Большинство жителей погибло, остальных увели в полон. Перейти реку и спастись в лесах успели немногие.

Поход татар так и не привел к решительной битве с русским войском. Как только передовые отряды мародерствующих степняков вступили в соприкосновение с дружиной Владимира Серпуховского (Храброго) и потерпели первое, даже не слишком значительное поражение, Тохтамыш поспешил ретироваться. Дмитрий Донской вернулся в Москву и приступил к восстановлению города.

Резня, как это всегда бывает, закончилась пожаром

Резня, как это всегда бывает, закончилась пожаром

Изображение: liveinternet.ru

Потери были страшными. В «Повести о нашествии Тохтамыша» сказано, что Дмитрий платил за погребение восьмидесяти мертвых тел по рублю и потратил на это более трех сотен. Нехитрый подсчет показывает, что Москва только погибшими потеряла 24 тысячи жителей, а это не менее половины населения. А сколько было уведено в рабство? Известно, что татары ушли с большим полоном.

Поначалу многое из того, что описано в летописи, казалось преувеличением, но масштаб трагедии получил подтверждение уже в наше время. При археологических раскопках в Кремле на краю холма были обнаружены груды костей и черепов, перемешанных с землей в полном беспорядке. В некоторых местах количество черепов явно не соответствовало остальным костям скелетов. Очевидно, что это были остатки погребальных ям, в которых в беспорядке были свалены части разрубленных трупов. И судя по сопутствующим (датирующим) находкам, это и были останки несчастных жертв, погибших при взятии Москвы татарами в 1382 году.

В истории Тохтамышева разорения много белых пятен. Традиционная версия строится на «Повести о нашествии Тохтамыша», которая была написана в начале XV века кем-то из окружения митрополита Киприана. Но нужно учитывать, что Киприан был заинтересованным участником тех событий и находился с Дмитрием Донским в неприязненных отношениях. Естественно, его трактовка может быть тенденциозной, и слепо верить ей нельзя. В исторической науке даже есть версия, что восстание москвичей было направлено против самого Дмитрия, и именно этим объясняется его скорый исход из города. Тогда Тохтамыш действовал как союзник Донского и это объясняет то, что в итоге ярлык достался именно московскому князю, а не Нижегородскому или Тверскому. Важен здесь и литовский аспект — там как раз в это время шла гражданская война между князьями Кейстутом и Ягайло, в которую были вовлечены практически все русские правители. Впрочем, это специальные вопросы, интересные лишь профессионалам-историкам.

Так или иначе, для истории Москвы «тохтамышево разорение» стало одним из трагических, но значимых эпизодов. Мужество защитников, их воля и героизм стали яркой страницей городской летописи, как и жертвенный подвиг князя Остея. К сожалению, вспоминаем мы о нем слишком редко.

Георгий Олтаржевский