Премьера в стиле «Модерн»

Культура
Фото: Андрей Багрянский / Театр «Модерн»

Пока все обсуждают «Гоголь-центр» и обыски, настоящие театралы смакуют впечатления от первой премьеры в не менее скандальном заведении — обновленном театре «Модерн» под руководством Юрия Грымова. Режиссер уже успел взволновать общественность своими переменами, и даже новый логотип театра вызвал массу пересудов. Обозреватель МОСЛЕНТЫ отправился на спектакль, поставленный по роману Хаксли «О, дивный новый мир», и делится противоречивыми впечатлениями.

Борис Войцеховский
обозреватель
О

От гендерного взгляда никуда не деться, хотя кажется, что пришедшее в голову сравнение одинаково актуально для представителей любого пола. Вот, к примеру, вас пригласила на ужин знакомая, только что сделавшая себе операцию по коррекции груди.

И вы приходите к ней, и садитесь за стол, и видите кучу самых разных блюд, и вдыхаете разнообразные ароматы. Все это прекрасно, но волнует далеко не в первую очередь. Наплевав на кулинарные изыски хозяйки, вы тупо пялитесь не на еду, а на ее грудь, потому что именно она и есть главная интрига вечера: размер, форма, высота, натуральность или искусственность. Такова природа человеческая — мужская и женская. Именно это и приключилось с Юрием Грымовым.

Вчера в театре «Модерн» состоялся практически такой вот ужин. Праздник обещал стать громким, благо информповодов было хоть отбавляй. Шутка ли! В прошлом году департамент культуры снял с формулировкой «за финансовые нарушения» художественного руководителя и основателя театра Светлану Врагову. Затем, 28 декабря, назначил новым худруком этого театра режиссера Юрия Грымова.

Ну а он с присущим ему талантом рекламщика, коим он на самом деле и является, взялся за дело. Он сократил коллектив (впрочем, не особо громко). Сделал ремонт (мол, старый был ни к черту). Добавил в зрительский зал кресла (надо же где-то посадить ожидаемые толпы ценителей прекрасного). И, наконец, провел ребрендинг, смысл которого, в первую очередь, состоял в том, чтобы избавиться от дурного наследия прошлого. Так из слова «Модернъ» (именно таково оригинальное название театра) исчезла буква «ер»: теперь «Модерн» означает «новый», «современный», «модерновый». Интригует? Не то слово!

1a0a6ccc61334281f653a4ce21ee52b1e0b19522
Фото: Андрей Багрянский / Театр «Модерн»
Н
Но стоит ли удивляться, что большая часть собравшейся публики пришла не посмотреть новую, пусть и широко анонсированную постановку, а с целью попялиться на результаты грымовской «коррекции». То есть, пардон, заценить «новые сиськи».

В буфете театра «Модерн» было поначалу совсем малолюдно. На неспешно пьющего шампанское батюшку в рясе и с крестом на груди меланхолично взирали лишь огромные черные жирафы, туловища которых перетягивали черные же кожаные ремни с хромированными клепками. Батюшку, впрочем, это не смущало, и он с любопытством глядел на новоприбывающих, продолжая смачивать горло.

Одеты гости были в соответствии с введенным «Модерном» дресс-кодом: никакой спортивной обуви, джинсов и прочих демократических глупостей. Театр — это роскошь, утверждал Грымов, вот, мол, и наряжайтесь соответственно. Некоторые дамы щеголяли даже голыми спинами, что, безусловно могло бы придать ожиданию спектакля еще больший блеск, когда бы не все портящие проколы.

В
Все же заставлять людей изысканно одеваться, чтобы после поить их в буфете чаем из картонных стаканчиков и подавать им пирожные на пластиковых тарелках, пусть и с золотой каемкой (и это на вип-премьере!) — более чем странно.

Странно, впрочем, было не только это. После ребрендинга и разговоров о том, что театр нынче резко осовременился и пошел в ногу со временем, удивительно было видеть, что до проведенного в «Модерне» ремонта эта современность очевидно не добралась: на потолках тут по-прежнему пластиковая лепнина, а с плафонов свешивается золотая бахрома.

Представлять в интерьере сегодняшний день, очевидно, должны были те самые шаловливые жирафы. Но и их клепанный прикид более подошел бы для какого-нибудь бара «Голубая устрица» из старой комедии «Полицейская академия», а потому к модерну имел отношение весьма отдаленное.

Все это может показаться мелочью, но все же, громко говоря о новом уровне театра и о титанической работе, проведенной по его реанимации, стоило бы обращать внимание на вещи более чем очевидные и моментально бросающиеся в глаза. К таким вещам, кстати, относится и сама постановка.

Д
Для самой первой премьеры шумно реанимированного «Модерна» Юрий Грымов выбрал классический роман Олдоса Хаксли «О дивный новый мир». Это казалось символичным.
D794a0bfe49de1c7295901481d4b46b3f56496e7

Юрий Грымов

Фото: Кирилл Каллиников / РИА Новости

Новый худрук, новый театр, новые веяния, новый мир — все это укладывалось в единую концепцию. Данной интриги Грымову, однако, было мало. «Скажу такую вещь, — хвастался он на одной из своих пресс—конференций. — Так случилось, что одновременно права на фильм по этой книге забрал Леонардо Ди Каприо, права на сериал — Стивен Спилберг, а на спектакль — мы». В общем, чем не повод для искренней радости.

Радовало и другое: при том, что ставки в новом спектакле делались на актеров приглашенных — Анну Каменькову и Игоря Яцко, задействовать в постановке Грымов решил и еще порядка 35 человек, то есть, по сути, всю труппу «Модерна». Выстрел оказался громким. Но — холостым.

Вдобавок ко «всей труппе», Грымов решил, кажется, вытащить на сцену вообще все, что оказалось в его силах, отчего на зрителей обрушилась и музыка, и свет, и хореография, и даже полое внутри огромное пушистое яйцо, служащее главной фишкой художественного оформления спектакля.

У
Уловить за всеми этими спецэффектами, что происходит в постановке, было решительно невозможно. Причем, кажется, это понимал и сам режиссер.
E3fed36bce067bc5be20b0bfdcf5fde0bc2415c4
Фото: страница Театра «Модерн» в Facebook

Для понимания он время от времени вклинивал между мизансценами гремящий из динамиков голос, поясняющий что тут к чему. Это было необходимо тем более, что Грымов сделал апгрейд еще и роману Хаксли, осовременив в добавок ко всему и его.

В написанном в 30-е годы утопическом романе описывается общество абсолютно счастливых людей, выведенных в инкубаториях и со стадии зародыша подготавливаемых в определенным видам деятельности. Инкубатории у Грымова, однако, лишь фон: в том, что мир заселен теперь бездушными тварями, не способными на чувства, исповедующими сексуальную свободу, не читающими и не умеющими любить, он обвиняет интернет.

Недаром же главного антагонист героя, сыгранного Яцко, тут именуют «ваше цукербергерство», постоянно делают сэлфи и переживают за свой образ в социальных сетях.

Э
Это, впрочем, еще цветочки. Куда хуже, что во второй части длящейся более двух с половиной часов постановки Грымов срывается на кликушество религиозного толка.

Герой по прозвищу Дикарь (актер Александр Толмачев) — единственный тут, кто рожден естественным путем и потому обладает всем набором положительных человеческих качеств – настырно и пафосно проповедует христианские ценности, необходимость страданий, бичует себя, а после вешается, как бы принимая смерть за всех грешных.

Однако смерть эта выглядит, как счастливое избавление от страданий для безумца. И для части зрителей, кстати, тоже: те, кто не ушел в антракте (а таких было много), в финале спектакля вдохнули с очевидным облегчением. Иногда приятно отмучиться вместе с героем.