08 февраля в 22:48

«Мы отстояли три часа и купили первые в СССР Биг Маки»

Этот фотограф приехал в Москву, влюбился в страну и понял русскую душу
Андраш Фекете
Венгерский фотограф Андраш Фекете еще ребенком жил в Москве 1980-х, с нулевых снимал здесь для «Афиши» и Newsweek Russia, а в этот приезд открывает в Галерее классической фотографии выставку о традиционном карнавале в городе Мохач. МОСЛЕНТЕ он рассказал, как десять лет фотографировал демонов в овечьих шкурах, что изменилось в Москве с 1985-го, и почему иностранцы редко остаются тут жить.

По желанию мамы я ходил не в посольскую школу, где ученикам делали поблажки, а в русскую. Я там был единственным иностранцем

Андраш Фекете

фотограф

Право быть демоном

Привет, можно сразу на «ты»?

Да, давай.

Андраш, ты венгр?

У меня отец – венгр, а мама русская.

Уже выставлялся в Москве?

Да, и в Доме фотографии, и в Парке Горького.

Расскажи, о чем твоя выставка «Зимние сказки» в Галерее классической фотографии? Весь февраль и март ее можно будет видеть, да?

Да, до 31 марта. Она про праздник проводов зимы, который традиционно проводится в городе Мохач, на юге Венгрии. Первые записи об этом до нас дошли с конца XVIII века: уже тогда там такой же карнавал устраивали по этому обряду. Немножко похоже на русскую масленицу. Специфика праздника в том, что мужчины надевают огромные овечьи шкуры, деревянные маски, в которых они напоминают каких-то демонов с рогами. И все это привязано к пасхе, проводится на мясопустной неделе перед великим постом.

Я сам на этом празднике впервые побывал 20 лет назад, и мне тогда уже дико понравилось. Очень классное ощущение карнавала: люди в масках, в шкурах, - есть в этом мистика, и древность. Не каждый год я мог там появляться, но когда время позволяло, приезжал и снимал. И так постепенно набрал материал, который хочу показать. Московская публика увидит его первой.

И сколько ты сделал съемок, прежде чем решил, что тема раскрыта?

За двадцать лет я съездил туда где-то раз десять. Сначала снимал как турист, как сторонний наблюдатель, потом стал все глубже в это погружаться. Последние года два уже изнутри знакомился с группами, которые участвуют, ходил с ними от А до Я по всему этому празднику. Снимал, как они готовятся, как все это видят. Год назад стало ясно, что достаточно большой материал набрался, уже можно делать выставку.

А ты сам ходил с ними в костюме и маске?

Нет. Вообще, считается, что это право надо заслужить, еще в детстве, мальчиком. Готовят к этому с юных лет, есть разные стадии, на которых разные костюмы можно носить. Когда ты маленький – ты помощник, такой чертик в черном. А чтобы уже полный такой костюм надеть, нужно пройти обряд посвящения, после которого становишься полноценным членом группы.

Reload
1 / 6

Фото: Андраш Фекете

Зовут их бушол или бушары, а праздник называется «Бушояраш», что значит хождение бушол. Некоторым маскам по 100 лет, так они целый век от отца к сыну передавались. Очень отдаленно можно сравнить с венецианским карнавалом, но здесь такие демоны ходят по маленькому городку, пуляют из пушек, и потом в конце праздника на огромном костре сжигают гроб. Все это символизирует проводы зимы, то, что старый год уходит, наступает весна, - новая жизнь, новая пора. Атмосфера там очень сильная, когда присутствуешь, прямо в пекло праздника попадаешь.

А эти бушары именно демонов изображают, чертей?

Да, и одна из версий такая, что в XVI веке, когда турки напали и заняли город, местные жители переплыли через Дунай и спрятались там на болотистом острове. И старцу из города пришло такое видение, что нужно одеть овечьи шкуры, сделать страшные маски, и напасть на турок ночью. Так и сделали. А турки подумали, что на них напали демоны и сбежали. Такая легенда.

Гуд бай, Ленин

Я знаю, что в 1980-х у тебя в Москве работали родители и ты здесь жил. Помнишь, каким тогда был город?

Вырос я по большей части в Будапеште, но и в Москве постоянно проводил много времени. Первый наш переезд сюда случился в 1985 году, когда мне было девять. Пять лет мы жили в дипломатическом доме, папа работал представителем Венгрии по легкой промышленности в Совете экономической взаимопомощи. Сегодня этой организации уже не существует, по-моему.

По желанию мамы я ходил не в посольскую школу, где ученикам делали поблажки, а в русскую. Я там был единственным иностранцем, но относились ко мне, как ко всем, и спрашивали по полной. Жили мы на метро Академическая, на улице Дмитрия Ульянова, и оттуда я каждый день ездил в 25 школу на Университетском проспекте. Она там во дворах, недалеко от цирка.

И как срослось со школой? Ты тут, получается, в третий класс пошел? По-русски я уже говорил, хотя писал поначалу кривенько, и вообще эту образовательную систему не понимал. Но потихоньку вошел в ритм, уже через полгода все стало получатся. Главное, я очень подружился с ребятами в классе и в школе.

Так как в Венгрии я уже ходил на плавание, тут меня записали в «Олимпийский», и три-четыре раза в неделю я после школы ездил туда на плавание. C «Академической» до «Проспекта Мира», - простой маршрут, без пересадок, но сегодня сложно представить, чтобы родители с легкостью отпускали так одного десятилетнего ребенка, да еще и без мобильного.

Я вообще свободно ездил по городу. Помню, в день открытия первого Mc’Donalds на Пушкинской мы с приятелем отстояли трехчасовую очередь, купили первые в СССР биг маки. В Будапеште все это уже было, но купить их тут, в день открытия, - это был особый фан.

Когда погода была хорошая, я по Университетскому проспекту ездил в школу на скейте. Серьезно кататься и учить трюки я начал уже позже, в Венгрии, а в 1980-х, в Москве это для меня был как транспорт: вместо 30 минут пешком 15 минут на доске. Так что первые мои воспоминания о Москве – это метро почти каждый день, школьные друзья и скейт.

Я уже тогда стал легко ориентироваться в городе. Мама записала меня в кружок «Моя Москва»: по четвергам – теоретическое занятие в школе, а по воскресеньям – экскурсия по городу. Очень хорошая женщина, архитектор на пенсии, от души рассказывала нам про город.

Тогда я это все ненавидел, потому что в школе по субботам тоже были занятия, и в единственный выходной опять приходилось вставать, ехать на эти экскурсии. Но потом, во взрослой жизни, тот опыт очень пригодился. Потому что Москву я уже знал, и когда приезжал сюда, - знакомился, общался, запросто мог рассказать интересные, глубокие вещи о городе. Так связь с Москвой у меня установилась с детства.

А как ты воспринимал перестройку и связанную с ней уличную жизнь: демонстрации, манифестации? Не казалось, что вокруг происходит революция?

Таких воспоминаний у меня нет. Политика нас с родителями не касалась и никак не интересовала. Единственное, помню, в 1990-м школа из-за реконструкции переехала в другое место, кучу всего надо было в связи с этим оттуда вывезти, учеников просили помочь. Вместе со своими вещами я притащил домой бюст Ленина, который потом целый год стоял у нас в прихожей. Папе это даже нравилось: к нам всегда приходило много гостей, и русских и иностранцев. Ленин тогда уже перестал быть святыней и легко стал частью домашнего интерьера.

Наш говорящий венгр

Потом, когда я стал приезжать сюда в 2000-х, как фотограф, уже чувствовал, что город не чужой для меня. Я свободно передвигался, элементарно все мог найти в отличие от иностранцев, которые здесь раньше не жили.

Контраст между концом 1980-х и началом 2000-х был огромным. Какие перемены тебе сильнее всего запомнились?

Из 1980-х я очень хорошо запомнил, что товаров в магазинах, как таковых, не было. Был дефицит. Когда в продуктовый рядом с домом привозили сахар, надо было занимать очередь и покупать сахар, несколько килограммов, сколько давали на человека. Витрины, полки магазинов обычно были пустыми или заставлены одинаковыми банками консервов. Было очень трудно представить, что когда-нибудь все это изменится, будет изобилие и выбор.

И когда я потом приехал сюда в 2000-х, то меня поразило, что заходишь в любой магазин, и есть выбор. И даже в каком-нибудь круглосуточном продуктовом в Бутово можно купить коньяк за много-много тысяч.

И здесь уже много всего хорошо работало, стало интересно. У меня отдельным пунктом стояло: переехать в Москву, поработать тут, поснимать. Мне тут дико понравилось, я быстро нашел единомышленников, людей с которыми очень хотелось работать. Во всех горела жажда сделать что-то очень крутое и хорошее.

Если говорить о журналах, то в 2001-м году я познакомился с «Афишей». Показал свое портфолио фоторедактору Ирине Меглинской. Сейчас, конечно, оно кажется мне жалким: 25 черно-белых фотографий, тогда еще - напечатанных. Публикаций у меня было мало, с журналами я еще почти не работал. Но Ирина просмотрела, сказала, что ей нравится, она видит в этом что-то. Очень смешной, конечно, момент был, когда она привела меня к Ценциперу Илье, тогда он был главным редактором. Ирина ему говорит: «Вот Андреш, он классно снимает, давай сделаем что-то вместе». У Ценципера ко мне был единственный вопрос: «Андреш, ты понимаешь разницу между ..ево и ..уенно»? Я говорю: «Ну да, конечно». «Ну все, тогда берем».

Атмосфера «Афиши» начала 2000-х мне очень понравилась. Можно было из себя вытаскивать все лучшее, и журнал был открыт, готов к этому. Первый мой заказ там был: репортаж про киностудию «Мосфильм». Тему утвердили, дали мне пару недель. В редакции меня называли «говорящий венгр»: «это наш говорящий венгр». Время было еще глубоко пленочное, цифра только входила и набирала силу. Выдали мне 30 пленок и сказали: «Понятно, что ты хорошо все делаешь в черно-белом, но снять надо в цвете».

Ну, я пошел, начал снимать, знакомиться, заходить в разные съемочные павильоны. Спустя неделю принес съемку. Всем понравилось, сделали из этого и опубликовали огромный материал на 16 полос, три снимка на целый разворот пустили. Так мы нашли общий язык, и потом очень долгое время сотрудничали. Я влился в эту тусовку, и потом для «Афиши» очень много снимал Москву: от ресторанов до социальных репортажей и портретов певиц. Так что почти сразу попал в самую гущу.

Через полгода знакомства мне заказали съемку для путеводителя «Афиши» по Москве. Было лето, мне дали на все месяц, я очень много ходил, ездил по городу и везде снимал. В редакции, когда разговор заходил, все поражались, как много я знаю о городе, будучи иностранцем. Агунович писал саму книжку, и когда я поправлял, что эта башня Кремля не так называется, все такие: «О-о»!

Reload
1 / 6

Фото: Андраш Фекете

Не как в Европе

Тогда, помню, меня еще поразило, сколько денег стало в Москве: в начале, в середине 2000-х в Венгрии такого не было. И именно тогда я стал ощущать, что по драйву, по масштабу, по культурной части Москва становится больше похожа на Нью-Йорк, чем на европейские города. Может быть, это все из-за размера? Не знаю.

Но ты же все-таки больше европеец, человек мира. В связи с этим Москву всегда воспринимал на контрасте?

Да.

Я знаю, ты и про бордели делал репортажи, и про ипподром. Интересно, как при таком погружении тебе раскрывался город?

Оттого, что вырос я в Венгрии, основное сравнение у меня поначалу было с Будапештом. Разумеется, смущало, что в Москве долгое время сложно было найти достойную еду: как сами продукты в магазинах, так и готовые блюда в ресторанах.

А за 2000-е я ощутил, насколько поменялся ресторанный мир Москвы, насколько вкусные и уникальные появились места. При том, что раньше этого не было, или только супер-богатые люди могли себе такое позволить. Но постепенно появились достойные места, как и во всей Европе.

Еще всегда меня поражало, как много в Москве убирают, и это видно по городу. Что, в принципе, центр в порядке: за чистотой следят. В Европе много бомжей на улицах, а в Москве этого как-то не видно, намного реже такие люди встречаются.

Есть тут что-то, что тебя всегда раздражало и продолжает раздражать?

Особенно поначалу меня здесь смущали огромные расстояния. Если собираешься куда-то ехать, то час на транспорт, еще на месте через какое-нибудь пропускное бюро надо пройти, и непонятно, как ты с этим справишься. Будапешт гораздо меньше, 2 миллиона человек там живет, и фактически в любую точку города я могу за 30 минут попасть, передвигаясь на общественном транспорте. В Москве все не так.

Еще раньше тут всегда было такое ощущение, что если идешь по улице, и стоит милиционер, то сразу как комок в желудке. Он же что угодно может сделать, у него власть. Никаких случаев и происшествий на этот счет у меня не было, но опасения такие помню. Сейчас это постепенно стало исчезать: в 2010-х годах вполне раскованно и раскрепощенно можно по Москве ходить.

Начиная с 2000-х мне в Москве не нравилось, что на улицах, в магазинах не было повседневной культуры поведения. Стоишь перед лавкой, или витриной, рассматриваешь что-нибудь, запросто может кто-то подойти, пихнуть, отодвинуть тебя, чтобы что-то взять. Тебя просто двигали, а не просили подвинуться, раньше этого не было. Или идешь по улице, перед тобой в любой момент могли плюнуть, харкнуть. Не на тебя на самого, конечно, но все же. Сейчас это начало исчезать. Мне кажется, пришло новое поколение: эти люди выросли на Интернете, побывали в Европе, и уже носят в себе некую вежливость, вполне умеют себя вести. В этом плане Москва за 2010-е годы очень сильно поменялась.

И вообще, стало гораздо больше пешеходных зон, люди стали больше проводить времени в парках, в скверах. Стало гораздо больше площадок, террас, кафе. И летом, когда еще не так много народу, как в школьное время, кажется, что это город вполне себе для жизни.

Мода и пробки

А что скажешь про наш стрит-фэшн?

Из-за того, что Россия – это не только Европа, но и Азия, здесь издревле есть такое азиатское, что нужно показать себя.

Чтобы побогаче смотрелось, да.

Вот, и это всегда было. То есть женщина даже в булочную из подъезда не выйдет, перед этим не накрасившись и не переодевшись. Халат накинуть, добежать, как в Европе - это нет. В 1980-х, я помню, все часто сводилось к тому, чтобы одежда просто прилично выглядела: была чистая, глаженая. А с 2000-х, когда любую одежду стало можно купить, все стали рады ее показать.

И это стремление модно нарядиться, оно здесь гораздо больше, чем в Европе, где люди одеваются, скорее по удобству. Тут часто считают: чтобы классно выглядеть, надо демонстрировать дорогие вещи, часы или автомобиль. Это красиво, конечно, да. Помню, в начале 2000-х: едешь по городу на съемку в каком-нибудь убитом автобусе, а рядом сидят женщины очень красиво накрашенные, в норковых шубах. Вот это контраст!

А что еще странного и нелепого ты в Москве видишь своим европейским взглядом?

Долгое время я не понимал, почему некоторые вещи стоят так дорого? Неоправданно много. Какие-то продукты это могут быть, и одежда. Одежду я тут крайне редко покупаю, одеваюсь в основном в Европе. В нулевых и в начале 2010-х я не понимал, почему нельзя купить бутылку обычного вина, от которого у тебя наутро не будет болеть голова, меньше, чем за 500 рублей? Теперь уже 1000. А в Европе, в Венгрии это всегда было доступнее, гораздо дешевле и вкуснее.

Reload
1 / 6

Фото: Андраш Фекете

Как тебе пробки московские?

Я всегда пытался так выстраивать свою жизнь, чтобы не попадать в большие пробки. В Будапеште у меня есть машина, а в Москве никогда не было, потому что я тут никогда не видел в этом смысла. Всегда знал: даже если бы сейчас я сел в машину, ехал бы из пункта А в пункт Б час, а на общественном транспорте 40 минут. С этим никогда не было проблем.

В часы-пик я стараюсь не ездить. Живу на Садовой-Каретной, недалеко от Маяковки, так что центр близко, куда-то я часто пешком хожу. Либо сажусь на «Б»-шку, по Садовому кольцу доезжаю до какого-то пункта, а дальше пешком иду.

В районы вроде Бутово или Медведково я никогда не поеду, если у меня там нет дела. Так как Москва – огромный магаполис, то не только я, но и все здесь выстраивают свой островок жизни внутри города в комфортной зоне. Это места, в которые ходишь, люди, с которыми общаешься. Где работа, где живешь, какие-то рестораны, кафе, бары. Весь город охватить невозможно, поэтому есть какой-то островок, по которому ты движешься, где с друзьями встречаешься.

Потом, например, тут у меня рядом с домом продуктовый. Я туда захожу каждый второй день, но с женщиной, которая там работает, не появилось никакого контакта, типа, - называть друг друга по имени, узнавать. Нет: тупо покупаешь продукты, расплачиваешься, уходишь. В Будапеште у меня около дома мясник, мы с ним познакомились, иногда рассказываем что-то друг другу из новостей, он советует, какое мясо брать, рецепты подсказывает. А в Москве этого нет, тут как-то больше отчужденности.

Никто не думает оставаться здесь насовсем

Да, лишний раз тебе тут никто не улыбнется ни в магазине, ни в кафе, ни в транспорте.

Я здесь рос, и воспринимаю это более-менее как норму. А для тех, кто только приехал, такое отношение непривычно. Хотя, все знают, зачем они в Москве. Если ты тут не родился, то как правило ты здесь из-за работы, во всяком случае иностранцы. Бывает, конечно, и из-за учебы, и что женились, замуж вышли, но в основном по работе. Из тех, кого я знаю, никто не думает насовсем здесь остаться. Все думают поработать какое-то время, а потом уехать к себе, домой.

Почему не хотят задерживаться?

Из-за того, что я уже перечислил: дорого, огромные расстояния, часто недружелюбно. Плюс Москву не назвать самым экологически чистым городом, - воздух такой, что люди хотят со временем его сменить, уехать.

И вообще здесь надо прикладывать усилия, чтобы выстроить вокруг себя комфортную жизнь, которая во многих европейских городах просто есть, как «дано» в задаче.

А у тебя в результате как с Москвой сложилось? Вы друг друга приняли, обняли? Или оттолкнули? Или как?

Больше похоже на объятья. Я когда летом 2002 года для путеводителя «Афиши» Москву снимал, снова всю ее объездил, заново для себя открыл. И она мне нравилась. Она тогда еще была более двоякая: то, что на фасаде, и то, что в подворотне, различалось гораздо сильнее. Потом это стало потихонечку исчезать.

Всегда здесь было для меня что-то интересное. Всегда меня Москва поражала своими размерами.

Проспекты, площади, монументы тут огромные, конечно. Памятник Петру I у ЦДХ как тебе?

Я когда впервые его увидел, впечатление было скорее позитивное, типа: «Вот, какие молодцы, надо же было такой огромный памятник тут отфигачить». В Европе такие шаги сложно предпринимаются. Знаю, что москвичи дико этого Петра не любят, но мне кажется, со временем привыкнут. В таком контексте, что хорошо, есть и такое: размах, величие, магаломания, - русским это свойственно. Мне кажется, так постепенно-постепенно памятник прирос к городу и очень хорошо символизирует эпоху, в которую был поставлен.

По чему в Москве ты скучаешь, за чем возвращаешься?

У меня тут очень хорошие друзья. Некоторые рестораны я здесь просто обожаю, страсть люблю в них ходить, когда оказываюсь в городе. Иногда просто гулять в центре города очень даже приятно. Не когда дико, и слякоть, и не пойми какая погода, а в погожий день. Всегда старался по выходным в такие дни выбираться и бродить по историческим районам. Китай-Город, Хитровка, - архитектура, а в другой раз Ботанический сад, или другой большой парк, - парковые пространства тоже отличные здесь. Москва на самом деле очень разнообразная, и очень-очень много красивого-интересного можно в ней найти.

У тебя нет ощущения, что это не один город, а сразу штук 20? Что ВДНХ, набережные, Сити, Замоскворечье и Чертаново - совершенно разные, и в них нет ничего сквозного?

Будапешт, например, практически весь выстроен в один период, и больше похож на Петербург: центр застроен доходными домами конца XIX-начала XX веков. А Москва очень разнообразная: кое-что осталось с древности, со старых времен, и тут же рядом что-то современное стоит. И жемчужины в Москве надо выкапывать, часто среди убогого и некрасивого. Но они есть, и их много.

Очень сложно понять, какой он – общий облик Москвы? Существовала тысяча подворьев, дома помещиков были без особой системы разбросаны по большой территории. Изначально выстроившегося города не было, и постепенно это пространство приводили в порядок: кольцевые линии, проспекты начали строить. Так что некоторая хаотичность для Москвы очень характерна. Идешь-идешь, некрасиво-некрасиво-некрасиво, вдруг – бац, и перед тобой какая-то жемчужина.

Мне и архитектура начала XX века в Москве очень нравится, и конструктивизм, и сталинский классицизм. О последующих эпохах такого уже не скажешь: хрущевки, панельные здания, все это уже – не очень. Хотя, опять же, попадаются разные примеры: тот же Дворец Пионеров на Вернадского, рядом с которым я в 1980-х жил. Вот он - очень интересный.

А как тебе архитектура нулевых и десятых, - сити, например? Он же в Москве при тебе появился?

Это круто, мне кажется. Какой-то новый слой, прогресс. Мне совсем не мешает, что он теперь есть. Когда по Новой Риге проезжаю, и вижу Сити, - мне нравится.

Я смотрю, ты позитивно настроен, как будто все у нас тут более-менее хорошо?

Ну, есть неудобства, конечно. Было бы круче, если бы больше людей пользовались общественным транспортом: автобусами, трамваями, троллейбусами. Про метро я не говорю – оно есть, растет, и без него тут – вообще никак. А вот наземный транспорт сейчас как раз развивается, выделенные полосы под него сделали. Хорошо, если бы это разгрузило город от машин и обеспечило разумную доступность. Чтобы не было такого, что ты вышел из метро и полчаса ждешь автобус, потому что расстояния такие большие, что дойти невозможно.

Ведь это можно сделать удобно. Я в декабре был в Милане и поразился, что там между соседними станциями метро буквально 500-600 метров. Пешком легко дойти. То есть: вышел из подъезда, три минуты, и ты на метро.

Хочется, чтобы было больше удобства для жизни, больше всего: чтобы спортом заниматься, вкусно поесть было легко, близко, доступно. А пока что в Москве я и раньше и сейчас всегда очень тщательно обдумываю, куда ехать, а куда можно и не ехать. Потому что сложности передвижения, час-полтора дороги в один конец заставляют задуматься, - может, пропустить поездку? Так что в Москве, если хочешь встретиться с друзьями, нужно заранее договариваться, и все это может несколько раз переноситься. А в Будапеште с этим гораздо проще: в пятницу вечером заходишь в кабак, и точно встретишь там друзей.

Выставка Андраша Фекете «Зимние сказки» проходит в Галерее классической фотографии с 7 февраля по 31 марта