20 февраля, 00:01
10 мин.

«Стереотипов о “попах в ролексах” могло бы быть и меньше». Как выпускник Кембриджа учит россиян православию по-английски

Выпускник Кембриджа Филипп Чэмпион девять лет жил в Европе, а затем вернулся в Россию и начал организовывать при храмах курсы иностранных языков, основ богословия и православной культуры. Кто-то считает его миссионером, кто-то подозревает в сотрудничестве с Западом. Но мало тех, кто понимает, зачем молодому человеку с блестящим образованием тратить время на проект, который не приносит дохода. «Мосленте» Филипп рассказал, почему выбрал православие, хотя вырос в окружении католиков, и почему многие москвичи не любят священников. Ниже — его монолог.
«Стереотипов о “попах в ролексах” могло бы быть и меньше». Как выпускник Кембриджа учит россиян православию по-английски
Фото: предоставлено героем публикации

«Мама надеялась, что я не попал в секту»

Моя мама — русская, а отец — наполовину итальянец, наполовину француз, хотя, судя по фамилии, у него нормандские корни. Я родился и вырос в Москве. Когда мне исполнилось 16 лет, родители решили отправить меня учиться за рубеж. Так, я сначала три года отучился в Швейцарии, а затем прожил шесть лет в Великобритании, учась в Лестере и Кембридже.

По отцу у меня все католики, а по маме — православные. Советский Союз наложил отпечаток на менталитет русских людей, поэтому особенно воцерковленной моя семья не была.

В подростковом возрасте я заинтересовался мировыми религиями. Сперва я долго изучал ислам, но не потому, что хотел его принять. Просто мне было интересно мусульманское мировоззрение. Потом подумал, что было бы интересно изучить и собственную религиозную традицию, к которой, будучи русским человеком, относился на тот момент лишь культурно. Так я начал знакомиться с христианством, прежде всего с его ранним периодом. Оказалось, что православная церковь ближе всех стоит к древней церкви. Поэтому я и решил стать именно православным христианином, а не католиком или протестантом. Православная церковь — это Церковь Апостольская по своему преемству, богословию и богослужению.

Крестился я в 16 лет в храме Сошествия Святого Духа на Лазаревском кладбище, приехав из Швейцарии на летние каникулы. Вместе со мной обряд совершали мои мама и бабушка. Помню, как мы хотели заплатить за крещение, а священник наотрез отказался брать деньги, заявив, что если нам нужно, то мы можем пожертвовать их в храме или дать нуждающемуся милостыню. Я удивился, потому что в то время моя голова была набита стереотипами о православном духовенстве. Я был обычным светским подростком, поэтому все, что молодые люди в массе своей думают о церкви, было свойственно и мне.

Серьезный период воцерковления начался у меня уже за рубежом. Мама сначала переживала, не попал ли я в какую-то секту, но успокоилась, узнав, что я хожу именно в православный храм. Папа тоже меня поддержал. Он вообще к религии относился положительно, считая, что Христос объединяет всех христиан. Магистратуру я выбрал по направлению «богословие». К тому моменту я уже понял, чем хочу заниматься.

Филипп Чэмпион, директор Образовательного центра святого Феликса Бургундского, сотрудник Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата

Филипп Чэмпион, директор Образовательного центра святого Феликса Бургундского, сотрудник Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата

Фото: предоставлено героем публикации

«Русские люди этнически и культурно уже православные»

С митрополитом Иларионом, председателем отдела внешних церковных связей Московского патриархата я познакомился в Москве на рождественских каникулах. Мне нужно было передать ему информацию от моего английского духовника. Пообщавшись, я рассказал, что хотел бы послужить церкви. Он сказал: «Возвращайтесь в Россию и приходите работать к нам в отдел».

Так я вернулся в Россию через девять лет после отъезда. И, честно говоря, я никогда не раздумывал: стоит мне возвращаться или нет. Россия — мой дом, поэтому такой вопрос для меня даже не стоял.

Не прошло и недели, как я присоединился к образовательным курсам святителя Феликса Бургундского — проекту, основанному студентом Общецерковной аспирантуры святых Кирилла и Мефодия. Здесь обучали иностранным языкам. Их преподавали православные христиане на безвозмездной основе. Я предложил вести занятия по Священному Писанию и богословию на английском языке. И с тех пор проект начал разрастаться. Сейчас он превратился в образовательный центр, где бесплатно преподают не только языки, но и богословие, английскую бизнес-лексику, живопись, литературу и хоровое пение. Дважды в месяц мы организовываем для иностранцев Божественную литургию на английском. Я руковожу этим центром вместе с другими ребятами, а действует он по благословению митрополита Волоколамского Илариона.

Наш небесный покровитель — Святитель Феликс Бургундский — древний британский святой VII века, занимавшийся миссионерской деятельностью через образовательную сферу. Все западные святые первого тысячелетия — православные. Здесь у нас есть четкая связь с древней христианской Европой.

От миссионеров мы отличаемся тем, что работаем с людьми, которые уже так или иначе относятся к православной традиции, так как многие русские люди этнически и культурно уже православные.

«Отчисляем за опоздание»

В нашем центре довольно строгие требования к дисциплине. Так, за три опоздания или прогула без уважительной причины мы можем отчислить слушателя. Дело в том, что люди не всегда ценят то, что дается им бесплатно. А поскольку наши занятия были и остаются бесплатными, то некоторые относятся к ним легкомысленно: «Позанимаюсь чуть-чуть, пропущу пару занятий, домашнее задание делать не буду…»

При этом у нас очень большие очереди из желающих заниматься — сейчас на сайте даже оставить заявку нельзя, поскольку все группы заполнены. Если у человека нет желания дальше учиться, то мы мягко даем понять, что, возможно, ему стоит освободить место для того, у кого такое желание есть. Впрочем, не во всех группах есть такие условия. В моей группе, например, свободное посещение без экзаменов.

«Миссионерство в чистом виде»

Среди преподавателей у нас много иностранцев. Так, Джесси Доминик, выпускник Свято-Тихоновской семинарии в Пенсильвании приехал сюда работать журналистом в английской редакции сайта «Православие.Ру». Он вел у нас краткий курс по основам православной веры на английском языке. На наших занятиях он познакомился со своей будущей супругой. Сейчас у них уже двое дочерей.

«Стереотипов о “попах в ролексах” могло бы быть и меньше». Как выпускник Кембриджа учит россиян православию по-английски

Фото: предоставлено героем публикации

Разговорный клуб у нас раньше проводил Федор Шугай. В детстве его семья из России переехала в Австралию. Он прожил там 20 лет, работал финансистом, однако тоска по родине была настолько сильной, что Федор вернулся в Россию и присоединился к нам. А в один прекрасный момент сказал мне, что больше не может вести клуб, потому что уходит учиться в Московскую духовную академию, чтобы в дальнейшем принять священный сан. Вместо Федора английский разговорный клуб ведет теперь православный канадец Джошуа Лорин.

Был еще молодой человек по имени Алексей Ситало. Он преподавал у нас, а потом уехал за рубеж, где его сначала постригли в монахи, а затем он был рукоположен в священный сан и стал иеромонахом Амвросием. Сейчас отец Амвросий служит на Карибских островах. Он крестит и причащает жителей Гренады и Ямайки. Вот это и есть миссионерство в чистом виде!

«Священник спросил, не масоны ли мы»

Приходят к нам совершенно разные люди. Есть и интеллигенция, и гуманитарии, и технари — математики, физики, химики. С биологами как-то сложнее. Если для физика или математика религиозное мировоззрение легко сочетается с его научной деятельностью, то биологам не всегда удается совместить богословие с теорией эволюции. Наш костяк составляют те, кого называют на Западе young adults — молодежь от 20 до 25 лет. Но этот костяк взрослеет вместе с нами. Так и мне, когда я начал этим заниматься, было 24 года, а сейчас уже 31.

Занятия у нас проходят в разных местах: в Общецерковной аспирантуре на Третьяковской, Российском православном университете, храме святой мученицы Татианы при МГУ, в библиотеках и монастырях.

Для того чтобы найти место для занятий, мы пишем письма настоятелям, объясняем, что мы за организация. Пару раз было, что люди не поняли, кто мы и чем занимаемся. Многих смущает то, что мы работаем бесплатно и без какого бы то ни было финансирования.

Помню, один священник в шутку спросил: «Вы случайно не масоны?» Многие не до конца понимают нашу мотивацию. А она достаточно проста: мы хотим быть полезными для окружающих. Если социальных и гуманитарных благотворительных организаций в России много, то в образовательной сфере мы заняли ту нишу, которая раньше была заполнена только представителями зарубежных сект: мормонами и саентологами. Прикрываясь английским языком, они привлекали людей в свои общины.

Что касается наших занятий, то у нас учатся не только православные. Неверующий человек вполне может посещать все курсы. Периодически к нам приходят атеисты, иудеи и даже мусульмане, интересующиеся межрелигиозной полемикой. Некоторые из них вступают с преподавателями в диалог и ведут его на очень достойном уровне.

«Занятия — это духовная практика»

Основные трудности, с которыми мы сталкиваемся, — нехватка преподавателей, нашего главного ресурса. Кроме них не хватает и людей, которые бы взяли на себя организационную работу. Нам сейчас не по 22-24 года, как раньше, многие обзавелись семьями и детьми. Конечно, я знал, что рано или поздно мы с этим столкнемся: у взрослых людей порой не хватает времени на самые важные вещи, а тут какой-то проект… Впрочем, пока получается совмещать, но мы очень ждем людей, готовых нам помочь с обработкой анкет или ведением соцсетей. Возможно, когда-нибудь нам на смену придут другие молодые люди и перехватят эстафету руководства центром.

Бывает, сталкиваемся и с непониманием вроде: «Зачем русским людям литургия на английском языке? Пусть в Америке служат».

Но почему иностранец, который приезжает в Москву, не имеет возможности хотя бы в одном православном храме столицы молиться на английском? Ну и непростые моменты в геополитической ситуации тоже влияют на нас. К примеру, английскую литургию мы традиционно служим по субботам в Высоко-Петровском монастыре. Четыре года назад одна из этих литургий выпала на 22 июня. Так совпало. И одна из бабушек на службе говорит спутнице: «Думаешь, они просто так 22 июня служат на английском языке? Конечно, нет!»

«Стереотипов о “попах в ролексах” могло бы быть и меньше». Как выпускник Кембриджа учит россиян православию по-английски

Фото: предоставлено героем публикации

Чаще всего люди не понимают, почему мы этим занимаемся, не имея никакой выгоды. Но у всех своя мотивация. Кого-то интересует преподавательская практика, кому-то нравится идея служения, для кого-то это самореализация: видеть прогресс у собственных учеников очень важно для начинающего преподавателя. Для меня руководство центром — это форма служения, а преподавание Писания и богословия на английском языке — своего рода духовная практика. Я всегда стараюсь серьезно готовиться к этим занятиями. Бывало, я приходил к ученикам в подавленном состоянии, но как только начиналась лекция, настроение сразу менялось. Сейчас я считаю, что не столько преподаю, сколько учусь вместе со своими студентами. Честно говоря, свою жизнь в Москве без Центра Феликса Бургундского я уже просто не представляю.

«Идите и знакомьтесь с ними лично»

В обществе много стереотипов насчет священников. Конечно, некоторые из них частично на чем-то основаны. Встречаются ли порой среди духовенства люди, выгоревшие или столкнувшиеся с кризисом среднего возраста? Конечно, встречаются. Изредка находятся и такие, кто относится к своему служению не слишком ответственно. Но и среди 12 апостолов, как мы помним, один был предателем.

Откуда люди узнают о таких священниках? Из СМИ в основном, из каких-то анекдотических ситуаций, с которыми они могут иногда столкнуться. При этом что-то позитивное, как правило, не запоминается. Так, недавно священник Николай Лузанов спас упавшего на рельсы мужчину. В светских СМИ информации об этом было очень мало. При этом, если кто-то из духовенства на дорогой машине попадает в аварию, чего достаточно давно не было, то об этом будут говорить все и на протяжении долгого времени. Негативное интереснее.

Да, священники разные. Но, во-первых, надо помнить, что в церкви мы не из-за них, это же не клуб по интересам.

Церковь была основана Спасителем. И какой бы ни был священник, это не имеет никакого значения. Если они не такие, какими мы хотели бы их видеть, это не влияет на суть христианского мировоззрения. А во-вторых, судить духовенство по карикатурам неправильно. Идите и знакомьтесь с ними лично. У нас в центре, к примеру, служит православный священник Христофор Хилл — англичанин, который живет здесь 30 лет. Служит на подворье православной церкви в Америке. В свободное время отец Христофор несет служение в хосписах, хотя публично говорить об этом не любит. Быть может, если бы священники такое афишировали, то и стереотипов о «попах в ролексах» было бы меньше.

«Не демонизируя Европу»

Мне трудно принять мировоззрение, ставшее мейнстримом в современной Европе, хотя с классической христианской Европой, частью которой является и Россия, я чувствую сильную связь.

Европейская цивилизация основана на христианском фундаменте, но сегодня она постепенно отходит от своих корней. Некоторые политики пытаются избавиться от основы, на которой Европа строила свои культуру и идентичность. Проблема в том, что если убрать фундамент из-под дома, то дом рухнет. Ну и свято место, как известно, пусто не бывает. Уберешь одно мировоззрение, в том числе религиозное, и его место займет другое. Недаром сейчас столь популярными становятся оккультные эзотерические течения.

Европа меняется, и это не может не смущать. В Финляндии депутата Пяйви Рясянен собираются судить за публикацию материала 2004 года, где она пишет, что брак — это союз одного мужчины и одной женщины. А в Англии человеку могут сказать, чтобы он не носил нательный крест поверх одежды, поскольку это расстраивает представителей других религий. В то же время ни мусульманам, ни сикхам подобных требований в одежде никто не предъявляет. Агрессивный секуляризм чужд исторической Европе. И в этом смысле она ближе к России, чем современная. Ни в коем случае не демонизируя Европу, следует просто признать, что это уже совершенно другой проект.

Партнерские материалы