13 июля, 00:01
11 мин.

«Москва — это очень странный текст». Столичный преподаватель о городских окраинах, студентах и мифах о мегаполисе

Литературовед, филолог, преподаватель, экскурсовод автор собственного YouTube-канала PunkMonk и главный редактор канала-альманаха Artifex — чем бы ни занимался Николай Жаринов, это всегда будет иметь отношение к истории и произведениям искусства. У его проектов десятки и сотни тысяч подписчиков, он читает лекции в разных городах России, а живет на окраине Москвы. Как изменилась столица за последние 20 лет? Хотят ли москвичи знать что-то об истории своего города? Об этом и многом другом Николай Жаринов рассказал в беседе с «Мослентой». Ниже — его монолог.
«Москва — это очень странный текст». Столичный преподаватель о городских окраинах, студентах и мифах о мегаполисе
Фото: страница Николая Жаринова во «ВКонтакте»

«Помог Маяковский»

Свою профессию я выбрал очень просто. Помог Маяковский. У него есть замечательная фраза: «Что деньги душе? Ненасытный вор в ней. Моих желаний разнузданной орде не хватит золота всех Калифорний». Вот и у меня — примерно так же.

Все мои желания и устремления невозможно удовлетворить только с помощью денег. Они реализуются в тот момент, когда я вижу произведения искусства, читаю хорошие книги и открываю для себя что-то новое. Я хотел сделать своей профессией то, что всегда приносило мне удовольствие. Помните старую фразу? Если выбрать по-настоящему любимое дело, не будешь работать ни дня.

«Самая опасная вещь для педагога»

Я преподавал и в школе, и в университете, а теперь занимаюсь частными лекциями. Самая опасная вещь для педагога — момент, когда у тебя замыливается взгляд. Это происходит неизбежно после нескольких лет преподавания в одном и том же учебном заведении. Из года в год ты повторяешь одно и то же. Вводить какие-то новые элементы тебе сложно, потому что ты постоянно работаешь со студентами примерно одного возраста, но разного уровня подготовки. Усложняя программу, ты рискуешь просто остаться непонятым.

Читайте на тему:

Когда я осознал, что у меня наступил этот сложный период, решил уйти из университета в частные проекты и лекции. Они дают намного больше развития. Во-первых, ты сам выбираешь тему, нет какой-то программы, и можно делать упор в том числе на свое собственное развитие, изучение чего-то нового не только для твоей аудитории, но и для тебя самого. Так ты развиваешься как специалист.

«Задача — научить людей смотреть»

Я преподавал в Гуманитарном институте телевидения и радиовещания. Моими студентами были самые разные люди. Кто-то попал туда случайно, но были и те, кто действительно хотел заниматься аудиовизуальным искусством. И у все были разные школы, разные уровни подготовки и разные семьи.

Нет никакого особенного секрета хорошего преподавания. Нужно просто говорить с детьми или студентами на том языке, который им понятен. Нет смысла сожалеть, что сегодня меняется мышление, становится все более клиповым. Нужно просто использовать это. И когда твоя аудитория заинтересуется тем, о чем ты говоришь с ними, можно переходить к следующему шагу — развивать их мышление. Все это — тренировка.

«Москва — это очень странный текст». Столичный преподаватель о городских окраинах, студентах и мифах о мегаполисе

Фото: страница Николая Жаринова во «ВКонтакте»

Главная задача педагога, преподающего историю изобразительных искусств или литературы, не в том, чтобы рассказать биографии художников и писателей, не в пересказе сюжета произведений, а в том, чтобы научить людей смотреть.

Методы во многом зависят от возраста. Маленькие дети, как правило, видят лучше и замечают больше деталей. В идеале начинать работать с ними в детском саду. Но нужно именно говорить с ними, демонстрировать, например, некое изображение и спрашивать, что они видят в нем, обсуждать, пробовать вместе с ними докопаться до истины. Так их зрение становится еще острее.

Читайте на тему:

Со временем вы переходите к обсуждению деталей, выясняете, что они символизируют, и дети постепенно начинают понимать культурно-исторический контекст, повлиявший на то или иное произведение искусства. Каждое из них — памятник своего времени, отражение его философии и происходящих событий. Когда дети начинают это осознавать, их восприятие искусства меняется.

«Одна-две экскурсии и достаточно»

Основная часть аудитории моих частных лекций — студенты художественных вузов. Темы наших бесед — их непосредственная специальность, им это интересно, и они воспринимают подобные мероприятия как своего рода факультатив.

Но среди слушателей встречаются самые разные люди. Есть, к примеру, состоявшиеся и состоятельные мужчины и женщины моего возраста и старше, владеющие своим бизнесом, у которых появились интерес и возможности узнать что-то из области искусств.

В среднем в Москве на подобные лекции собирается от 20 до 35 человек. Все зависит от темы. В Петербурге немного другая ситуация — стабильно приходят порядка 50 человек. На мой взгляд, там публика больше интересуется подобными мероприятиями, к тому же в Питере ситуация с доступностью музеев лучше, чем в Москве. Этому способствуют и образовательные программы, которые во многих петербургских школах и гимназиях предполагают регулярное посещение различных экспозиций и выставок. У нас сейчас — одна-две экскурсии в Третьяковку и достаточно.

«Инвестиции — это всегда сложно»

Я участвовал в разных проектах, но основные — видео-альманах Artifex и мой собственный канал PunkMonk. В первый меня пригласили на должность главного редактора, и я сам вел несколько его рубрик. Второй появился, когда стало ясно, что у нас с владельцами Artifex несколько разные представления о том, как должен выглядеть наш конечный продукт.

Мне не сложно постоянно вести соцсети своего проекта, что-то рассказывать аудитории и снимать ролики. Ведь все, о чем я говорю, мне близко и дорого. Темы есть всегда. К тому же, формат того же Telegram не всегда подразумевает серьезную аналитику. Часто люди просто хотят, чтобы им посоветовали, что почитать. Им нужно рассказать, почему стоит выбрать ту или иную книгу, чем именно она интересна.

При этом у PunkMonk’а нет инвестора. Но я, как педагог, обладаю хорошим качеством — умею заражать людей идеей. На старте проекта, как во многом и сейчас, он создавался на наши деньги. Было ясно, что мы как раз за идею и будем работать какое-то время. Но уже сейчас появляются возможности привлекать сторонние инвестиции. Просто это всегда сложно, если ты снимаешь не какой-то треш-контент, а пытаешься говорить об искусстве. Потенциальным спонсорам довольно сложно объяснить, зачем это нужно и какие рекламодатели могут сюда прийти.

«Я очень благодарен отцу»

Москва — очень странный город, но именно здесь я родился и вырос. Сейчас мне 35 лет, так что мое детство пришлось на 90-е, а прошло на окраине — в Вешняках.

В то время мы с родителями постоянно ходили и в Пушкинский музей, и в Третьяковскую галерею. Я слушал, как мой отец (доктор филологических наук, литературовед, публицист, профессор кафедры всемирной литературы Евгений Жаринов — «Мослента») рассказывает о произведениях искусства, например, о скульптурах: кого они изображают, что из себя представляют, когда были созданы и какими были древнегреческая и древнеримская цивилизации.

«Москва — это очень странный текст». Столичный преподаватель о городских окраинах, студентах и мифах о мегаполисе

Фото: Сергей Пятаков / РИА Новости

Все это было мне очень интересно. И я очень благодарен отцу: ни один преподаватель не смог бы рассказать мне обо всем этом так, как он. Это совершенно другой уровень доверия и восприятия того, что ты слышишь.

«По возвращении в Москву было больно»

Москва в то время была жутким городом. Он был максимально неудобным, постоянно стоял в пробках, в нем регулярно исчезали памятники архитектуры, а на их место приходили убогие строения вроде «Дома-яйца». Ты ходил по улицам, оглядывался по сторонам и осознавал, что тебя окружает какой-то дикий и непонятный лубок.

В детстве я много путешествовал. Мне удалось побывать в европейских столицах. И каждый раз по возвращении в Москву мне было больно.

Но прошло время. За годы столица очень сильно изменилась. Когда-то она представлялась мне крайне неуютной, с ужасными транспортом и инфраструктурой. В то время мне, например, было очень сложно проводить экскурсии по историческому центру, потому что даже нормальных тротуаров не было. Идти с большой группой людей было невозможно.

Читайте на тему:

Но потом мэрия запустила программу «Моя улица», и тротуары были расширены. Стало гораздо лучше, удобнее для людей.

За последние семь или восемь лет Москва преобразилась, теперь она напоминает те европейские города, которыми я восхищался в детстве. Она стала намного удобнее и доступнее.

«Кошмар для европейского города»

Что мне всегда не нравилось в нашем городе — бездумное и бесконтрольное строительство. Оно будто бы появлялось ниоткуда и вело в никуда.

Еще в советское время Москва потеряла свой собственный облик. Чего стоит только появление Нового Арбата… Тогда были снесены целые старые кварталы. Для любого европейского города это — кошмар. Если у тебя есть прекрасная, оставшаяся в целости и сохранности, еще деревянная историческая застройка, ее нужно оберегать и охранять.

21 мая 1960 Кречетниковский переулок (пересечение с Трубниковским переулком, вид в сторону Сабачьей площадки). Переулок снесен в 1963—1967 годах во время строительства Нового Арбата

21 мая 1960 Кречетниковский переулок (пересечение с Трубниковским переулком, вид в сторону Сабачьей площадки). Переулок снесен в 1963—1967 годах во время строительства Нового Арбата

Фото: Евгений Тиханов / РИА Новости

А в итоге в Москве давно не существует многих мест и даже районов, которые описывали те же русские классики. Например, невозможно прийти на место, где впервые встретились Мастер и Маргарита. Тех арбатских переулков, где по воле Михаила Булгакова произошла эта встреча, больше нет.

И раздражает огромное количество торговых центров. Такое ощущение, что это какое-то обязательное правило: что бы ты ни делал, что бы ты ни строил, а везде поставь ТЦ. Конечно же, это лучше, чем рынки 90-х или те же книжные развалы в Олимпийском. С этим сложно спорить.

Я помню эти рынки. В детстве раз в неделю мы с родителями ходили в подобное место закупаться. Сейчас ходить по магазинам мне нравится гораздо больше. Это не только проще, но даже эстетически приятнее.

«Хаос постепенно упорядочивается»

До сих пор Москва напоминает мне город-хаос, который постепенно упорядочивается. Например, очень красиво перестроили центр. Есть невероятные места в районе Таганки, Кропоткинской, Парка Культуры, где я очень люблю гулять. Они не только хорошо и удобно сделаны, но и красивы, эстетичны. На них приятно смотреть.

В районе Арбата сохранились очаровательные булгаковские дворики. Их оформление сейчас — просто фантастика.

Читайте на тему:

Но есть московские окраины, где если что и изменилось, то не так много и кардинально, как хотелось бы. Коробки многоэтажек остались на месте, и даже если какие-то из них подреставрировали, это в корне ситуацию не изменило.

«Алкоголики — нечто вечное»

Я все так же живу в Вешняках. Уже несколько лет я не вижу здесь привычных для 90-х дворовых алкоголиков. Правда, мне кажется, что они никуда не исчезли. Просто стыдливо попрятались. Они — нечто вечное.

Изначально здесь давали квартиры, во-первых, военным, во-вторых, бывшим заключенным, которые эти дома и строили, а в-третьих, рабочим местного завода. Эти люди и задавали здесь культурный код.

Центр и московские окраины — два разных мира, редко и сложно пересекающихся друг с другом. Впрочем, в Вешняках это еще не так сильно бросается в глаза, потому что здесь есть, к примеру, усадьба Кусково и другие культурные объекты, а также места, где ты можешь нормально отдохнуть, хорошо провести время.

«Москва — это очень странный текст». Столичный преподаватель о городских окраинах, студентах и мифах о мегаполисе

Фото: Зыков Кирилл / «АГН Москва»

Но есть совсем другие районы. Они строятся, как спутники. И там нет ничего, кроме этих высотных коробочек, куда люди приезжают исключительно для того, чтобы поспать. Конечно, некоторая эстетика в этом есть. Красоту можно найти везде. Она — в глазах смотрящего. Есть же стиль индастриал? Вот это его живое воплощение. Но, на мой взгляд, оно немного не для людей

«Никакой единой цели»

Как и любой другой город, Москва — это тоже текст, но очень странный из-за того, что в нем очень многое перемешано. Это даже не поток сознания, а ассоциативное бессвязное письмо. Тут нет никакой единой цели.

В итоге получается поразительная смесь псалтыри и частушки, к которым добавляется еще некая заводская романтика.

Нельзя сказать, какой у Москвы облик. Она абсолютно разная. Есть Кремль и вся центральная часть города, а есть, например, район Хитровского рынка, который я безумно люблю, а ведь есть Южное Бутово или Бутово-парк, который в народе ласково называется Мордор — невероятные многоэтажки-человейники, пугающие и подавляющие в тебе и волю, и желание жить.

«Человеку мало скорлупочки»

Большая проблема Москвы — очень, неоправданно дорогое жилье, особенно если судить по качеству того, что предлагает рынок за какие-то баснословные деньги. Но людям чаще всего нужна не красота, а сами квадратные метры. Они есть? Отлично. У тебя, как у рачка, есть своя скорлупочка. И тебе хорошо.

Вот только человек — не рачок. Ему мало раковинки. Нужно еще и что-то во вне.

Если посчитать, во что обойдется студия на окраине Москвы, взятая в ипотеку, понимаешь, что снимать жилье проще и зачастую дешевле. К тому же непонятно, что будет с этой квартирой к тому моменту, когда ты, наконец, закроешь кредит. Как ее будет видеть рынок? Сколько она будет стоить?

«Москва — это очень странный текст». Столичный преподаватель о городских окраинах, студентах и мифах о мегаполисе

Фото: Сергей Бобылев / ТАСС

И еще одна проблема — время. Наш самый ценный и невосполнимый капитал. И если ты берешь квартиру, но по три часа в день тратишь на дорогу в сторону офиса и обратно, ты это время растрачиваешь впустую. Конечно, есть исключения. Можно читать в дороге книги. Но это уже зависит от каждого конкретного человека. Что он выберет? Интересный текст или ролики на YouTube?

«В Праге чувствуешь живую историю»

Мне часто хотелось переехать. В Прагу. Я очень люблю этот город, сумевший сохранить свою живую историю. Там ты ее чувствуешь, и, конечно, это совсем иначе влияет на твое эстетическое восприятие мира.

Читайте на тему:

Мне нравится, что происходит с Таллином. В нем также сохраняется исторический центр, но есть и новые удобные районы. К тому же жутковатые заводские территории, которые там были, сейчас перестраивают. И выходит очень достойно. Там работают скандинавские архитекторы. Они помогают превращать Таллин в красивый, интересный город, где тебе будет приятно находиться вне зависимости от того, гуляешь ты по центру или где-то по окраинам.

«Миф, который тяжело разрушить»

Москва все больше становится городом, в котором очень многое — история про культуру и искусство. Но все еще существует миф, что столица — место для зарабатывания денег. За всем, что для души, надо ехать в Петербург. Этот миф очень живуч. Его достаточно тяжело разрушить. Даже гиды по центру города и основным музеям далеко не всегда способны увлечь аудиторию, зацепить, заинтересовать.

В Москве есть запрос на изучение истории искусства, но почему-то мало кто может аккумулировать информацию по этой теме и подавать публике так, чтобы это было интересно. Вполне возможно, в этом просто не видят коммерческой выгоды.

Партнерские материалы