16 марта, 00:01
9 мин.

«Первый советский тучерез». Непарадная история одного из самых знаменитых московских домов

Дом Моссельпрома на углу Калашного и Нижнего Кисловского переулков — один из самых известных памятников конструктивизма и авангарда в Москве. Разваливающийся недодел, начатый еще в царской России, при советской власти достроили и наделили необычной функцией. Расписанный рекламными слоганами Маяковского, дом Моссельпрома поначалу был наполовину ведомственным: внизу склады, торговые помещения и офис компании, а выше — квартиры сотрудников и жилье для рабочих Бабаевской фабрики. «Мослента» выяснила, чем знаменит и как сейчас живет дом 2/10 в Калашном переулке.
«Первый советский тучерез». Непарадная история одного из самых знаменитых московских домов
Фото: Наталья Долгушина

«Трактир и постоялый двор для извозчиков»

Дом Моссельпрома стоит на том самом месте, где соединились войска Минина и Пожарского, чтобы идти к Кремлю. Сохранились карты XV-XVII веков, из которых известно, что рядом была церковь, которая сгорела.

Напротив, в конце улицы, между зданием конца XIX века и Домом журналиста, стоял дворец Варвары Энгельгардт, любовницы главного фаворита императрицы Екатерины II князя Потемкина-Таврического.

От усадьбы XVIII века сохранилась пара флигелей, между которыми втиснута проездная арка.

Вот что рассказывает писатель Максим Лаврентьев, изучивший историю дома Моссельпрома и посвятивший ему очерк: «В пожаре 1812 года угловой участок Калашного и Нижнего Кисловского переулков, занятый деревянной церковью Иоанна Милостивого с домом причта, сильно погорел. Через пять лет здесь появились небольшие кирпичные строения — уже не религиозного, а светского назначения. В том или ином виде они просуществовали до конца XIX века, когда владельцем участка стал Андрей Игнатьевич Титов, устроивший из них трактир и постоялый двор для извозчиков».

Дом Моссельпрома

Дом Моссельпрома

Фото: Наталья Долгушина

Со временем Титов решил отстроить на участке семиэтажный доходный дом с крупными подвалами, которые можно было бы сдавать, как складские помещения. Стоявшие на участке постройки снесли и начали строительство.

«Грандиозная строительная катастрофа»

Однако проекту не суждено было воплотиться в жизнь. 4 апреля 1913 года семиэтажная стена строившегося дома с громким треском обвалилась, подняв столб пыли. К счастью, никого не придавило, так как произошло это рано утром, когда рабочих на стройке еще не было.

На следующий день московская газета «Раннее утро» писала: «Вчера в Москве произошла грандиозная строительная катастрофа, рухнула только что законченная стройкой громадная каменная стена семиэтажного дома, возводимого московским купцом A.И. Титовым на углу Малой и Нижней Кисловки и Калашного переулка».

Комиссия выявила три причины обрушения: плохой кирпич, небрежную кладку не по откосу с толстыми швами и «рискованную конструкцию». Но в народе говорили, что причина одна: негоже строить на погосте. Именно здесь находилось кладбище при храме Иоанна Милостивого, который до пожара стоял неподалеку.

Входная дверь в подъезд

Входная дверь в подъезд

Фото: Наталья Долгушина

Черепа продолжали находить здесь и в XX веке. Вот что рассказывает архитектор Юрий Грошев, до 1980-х живший по соседству, в Нижнем Кисловском переулке: «На месте самого дома одно время была церковь с кладбищем. Когда в 70-е рыли подземный гараж под переулком для министерства, в котловане было много черепов. Мальчишки их таскали в авоськах».

«Довели до пяти этажей и бросили»

После обрушения стены в 1913 году строительный мусор разобрали, автора проекта, архитектора Струкова на полтора месяца посадили в тюрьму. Но стройка со временем возобновилась. В итоге появилось известное нам сегодня семиэтажное Н-образное строение, формально разделенное на два дома, выходящие противоположными фасадами в Калашный и параллельный ему Малый Кисловский переулки.

Появилось оно в два этапа. Еще до революции строительство заглохло: руину в Калашном довели до пяти этажей и бросили, оставив при этом незастроенным угол Нижнего и Малого Кисловских переулков.

В 1925 году здание решили закончить и по проекту архитектора Когана надстроили еще два этажа. В работе над проектом принимал участие инженер Владимир Цветаев, двоюродный брат Марины Цветаевой.

Восстановленные исторические надписи на стенах дома Моссельпрома

Восстановленные исторические надписи на стенах дома Моссельпрома

Фото: Наталья Долгушина

Главная фирменная деталь дома Моссельпрома — угловая шестиугольная башенка с зубцами в конструктивистском духе. Ее спроектировал профессор ВХУТЕМАСа, эксперт по железобетонным конструкциям Артур Лолейт.

Таким образом в Калашном переулке появился первый советский «тучерез», в скайлайне Москвы 1920-х составивший зримую конкуренцию дому Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке.

«На фасаде возникла фраза Маяковского»

Передовое здание отдали инновационной организации — пищевому тресту Московского Совета Народного Хозяйства. В начале 1920-х годов он объединил под вывеской «Моссельпром» национализированные столичные пивоваренные и табачные заводы, шоколадные, мукомольные и кондитерские фабрики.

Ради экономии оштукатурили только фасадную часть, а с торцов был виден неприкрытый обнаженный каркас здания. Чтобы оформить эти внешние стены, в Моссельпроме решили привлечь сотрудничавшую с трестом супружескую пару художников — Александра Родченко и Варвару Степанову.

Слоган, созданный Владимиром Маяковским

Слоган, созданный Владимиром Маяковским

Фото: Наталья Долгушина

В русском конструктивизме это были фигуры первого порядка: Родченко прославился в первую очередь своими новаторскими фотоработами, Степанова известна как создательница «прозодежды» для сотрудников разных ведомств, в том числе и Моссельпрома.

Читайте на тему:

«Оба художника входили в творческое объединение "Левый фронт искусств", группировавшееся вокруг Владимира Маяковского, — объясняет Максим Лаврентьев. — Втроем они разработали фирменный моссельпромовский стиль, Маяковский при этом сочинял рекламные тексты и слоганы. Поэтому на фасаде здания треста и возникла знаменитая фраза Маяковского "Нигде кроме, как в Моссельпроме". Более того, он посвятил этому зданию несколько стихотворений».

Балконы дома Моссельпрома

Балконы дома Моссельпрома

Фото: Наталья Долгушина

Настенная роспись, выполненная Родченко и Степановой частью прямо по кирпичам и бетону, представляла собой яркую шрифтовую и графическую композицию, особенно разнообразную на торце здания, где был вход в полуподвальный склад. Здесь на всю высоту дома была растянута надпись «Моссельпром» и помещены фанерные щиты с наименованием основной продукции треста: «Дрожжи», «Папиросы», «Пиво и воды», «Печенье», «Конфекты» и «Шоколад». Щиты горизонтально трижды разделялись повторяющимся слоганом Маяковского и дважды — наименованием конторы. На боковых фасадах надписи шли вертикально: «Моссельпром» и «МСНХ» (Моссовнархоз).

«Передали Наркомату обороны»

В первые годы нижние этажи здания отдали под склады и офисы, а верхние — под квартиры. Жили там работники подведомственной Моссельпрому национализированной фабрики потомственных кондитеров Абрикосовых. С 1922 года она носит имя секретаря Сокольнического райкома РКП(б) Петра Бабаева, не имевшего к пищевому производству никакого отношения.

Моссельпром был крупной, как сегодня сказали бы, сетью. Кроме дома в Калашном переулке ему принадлежала столовая в здании ресторана «Прага» и кафе на крыше одного из домов по улице Тверской. Изначально это было национализированное предприятие по выпуску пищевой продукции и тары для конфет, варенья и прочего.

Вход в кафе «Нигде кроме»

Вход в кафе «Нигде кроме»

Фото: Наталья Долгушина

В 1936 году, после ликвидации Моссельпрома, здание передали Наркомату обороны. Ему придали максимально стандартный вид, надписи закрасили. Фасады стали по-военному одноцветными, светло-бежевыми.

Большинство офисных помещений первых этажей с коридорной системой переделали в квартиры — двух-, трех- и четырехкомнатные. Заселили туда высший командный и преподавательский состав Рабоче-крестьянской Красной армии.

Уже в следующем 1937-м году чуть ли не половина жильцов дома попала под репрессии. Вместе с расстрелянными репрессировали и их семьи. Жен отправляли в лагеря, маленьких детей — в детдома, где им меняли фамилию.

«Зенитка на башне»

«До войны на башне дома Моссельпрома были часы, — вспоминает архитектор Юрий Грошев, — Говорят, их демонтировали, когда в Великую Отечественную на ней была установлена зенитка. Когда пункт ПВО с башни убрали, часы так и не восстановили».

В 1960-х годах дом перешел Мосгорисполкому, пережил капитальный ремонт с перепланировкой помещений, в нем появились лифты. Обновились и жильцы.

Лестница в подъезде дома Моссельпрома и лифтовая шахта

Лестница в подъезде дома Моссельпрома и лифтовая шахта

Фото: Наталья Долгушина

«Несколько лет до смерти прожил здесь крупнейший отечественный лингвист Виктор Владимирович Виноградов, прошедший тюрьму и ссылку — рассказывает Максим Лаврентьев. — Сейчас его имя носит Институт русского языка на углу Волхонки и Гоголевского бульвара, а на стене в Калашном висит памятная доска. В те же годы в башенку Лолейта вселился живописец Илья Сергеевич Глазунов».

Читайте на тему:

Писатель Леонид Бородин вспоминал: «В силу случайных обстоятельств, я занырнул в оазис имени Ильи Глазунова. То ли оазис, то ли маленькое, по крайней мере по внешним признакам, сепаративное царство на Калашном переулке, в доме с башенкой… Герой Ибсена жаловался, что перестали люди строить дома с башенками… Глазунов, конечно, тоже не строил, но благодаря Сергею Михалкову счастливо пристроился “над Москвой — столицей первого в мире социалистического государства”(...). Квартира Глазунова и мастерская, что этажом выше, были, по сути, клочком русской резервации. С московской улицы попадая туда, сначала слегка шалеешь от запаха краски, от самих красок, что вокруг и даже над. Машиной времени перенесенный в обстановку дворянского гнезда середины девятнадцатого, поначалу чувствуешь себя плебеем, самозванцем и элементарно не подготовленным к сосуществованию с интерьером, каковой будто бы вопрошает тебя: “А помыл ли ты шею, сукин сын?”».

Выключатель света в подъезде

Выключатель света в подъезде

Фото: Наталья Долгушина

В 2007 году художник переехал в собственный особняк на Волхонке, а в Калашном теперь находится мастерская его сына.

В 1997 году конструктивистское оформление здания воссоздали по проекту профессора кафедры истории советской и современной зарубежной архитектуры Московского архитектурного института Елены Борисовны Овсянниковой.

Культпросветкафе «Нигде кроме»

В наши дни кроме жилых квартир в доме Моссельпрома размещается один из факультетов ГИТИСа, главный корпус которого находится неподалеку, в Малом Кисловском переулке.

В Дом Моссельпрома водят экскурсии. Москвовед и гид Андрей Леднёв рассказывает: «Удивительно, но внутри, в подъезде, сохранились даже старинные выключатели. Там до сих пор можно увидеть красивые металлические логотипы Моссельпрома и черную лестницу с аутентичными окнами».

Украшение перил лестницы

Украшение перил лестницы

Фото: Наталья Долгушина

Внизу дома, там, где раньше были склады, сейчас находятся магазин цветов, творческая студия для детей и взрослых. Главным местом притяжения в доме с недавних пор стал полуподвал, освобожденный коммерческим банком, где в конце 2019 года открылось культпросветкафе «Нигде кроме» — проект известной художницы и специалиста по отечественному авангарду Елены Сарни.

Стены основного зала оформлены в авангардной стилистике, украшены конструктивистскими плакатами, а своды — фотографиями лучших поэтов той эпохи — Хлебникова, Введенского, Заболоцкого, Хармса и других. Рядом художники и кинематографисты — Малевич, Попова, Лисицкий, Вертов. С одной из стен на посетителей смотрит «моссельпромовская троица» — Маяковский, Родченко и Степанова, с противоположной — оригинальная проволочная инсталляция в виде головы Маяковского.

Интерьер кафе «Нигде кроме»

Интерьер кафе «Нигде кроме»

Фото: Наталья Долгушина

«Мы использовали в оформлении цвета и палитру Родченко, — рассказывает Елена Сарни. — И молодые, 20-летние это выхватывают и понимают. Я им рассказываю, что конструктивизм, авангард — это очень крутое время. Что тогда было общество "Долой стыд", и голые люди бегали по Арбату и по нашему Калашному переулку. Это правда. Я даже познакомилась с одним человеком, который рассказал, что в середине 1920-х его бабушка в голом виде заходила в трамвай, который шел по Арбату».

Читайте на тему:

В «Нигде кроме» регулярно проходят выступления поэтов и выставки художников, организуются лекции по истории искусства, кинопоказы. Это по вечерам. А днем там открыто кафе и филиал книжного магазина «Гиперион».

Потолок кафе «Нигде кроме»

Потолок кафе «Нигде кроме»

Фото: Наталья Долгушина

«Смесь из бедных старушек и шикарных господ»

«У нас были попытки подружиться с жильцами дома, но они почему-то этого не хотят, — рассказывает Елена Сарни. — Несмотря на то что дом большой, людей там живет мало. Они не очень хотят вступать в контакт. Часто это "бедные птички". В доме сменилось несколько генераций. В 1940-х годах частично туда были заселены работники Бабаевской кондитерской фабрики. Потом генералы и адмиралы, многие из которых были арестованы. И сейчас в доме живут их потомки. Есть какое-то количество иностранцев, которые купили в доме квартиры. Но жилье тут стоит очень дорого. Как часто бывает в Москве, местные жители — смесь из бедных старушек и шикарных господ».

Внутри здание хорошо сохранилось. Для жильцов есть выход в исторический дворик, в котором в 1924 году снималась немая любовная комедия «Папиросница от Моссельпрома». Его главная героиня продает перед Большим театром папиросы в фирменной кепке с надписью «Моссельпром», а за товаром приходит в знаменитый тучерез в Калашном переулке. Фильм отреставрирован, его сегодня легко найти и увидеть. В картине показано, что множество торговцев, которые по всему городу продавали на лотках продукцию Моссельпрома, приходили к этому дому за товаром.

Вид на дом Моссельпрома

Вид на дом Моссельпрома

Фото: Наталья Долгушина

Лифт заменен, их осталось два — побольше и поменьше. Полностью сохранилась черная лестница с настоящими большими деревянными окнами и знаменитая метлахская плитка — все настоящее.

«Некоторое количество иностранцев заходит. Когда рассказываешь им истории про дом, Маяковского и Родченко, они восторгаются, — говорит Елена Сарни. — Людей, которые приходят и интересуются зданием, можно разделить на две группы. Первые ассоциируют его с советским временем, вторые — с искусством и культурой. Этот интерес я так могу объяснить: наверное, люди чувствуют, что та эпоха была полыхающая. Она закончилась, а протуберанцы от нее мы чувствуем до сих пор».

«Мослента» благодарит Максима Лаврентьева за предоставленные материалы по истории дома Моссельпрома, использованные в публикации.

Партнерские материалы