Властелин сказок

Культура
Фото: Виктор Великжанин / ТАСС

МОСЛЕНТА попала в гости к человеку, чьи иллюстрации к сказкам Ганса Христиана Андерсена, Сэльмы Лагерлеф и Алана Милна знает каждый житель нашей страны. Обладатель почетного титула «Посол Андерсена в России», бывший главный художник издательства «Детская литература» и просто коренной москвич Борис Диодоров рассказал нам о городе своего детства, трех поросятах и изменчивости читательских вкусов.

Померанцев переулок тих и спокоен. Это справа и слева от него — на Остоженке и Пречистенке — все куда-то спешат, что-то выкрикивают и что-то перестраивают. Здесь же время словно остановилось: на многих окнах висят ситцевые занавесочки, на многих подоконниках — фикусы, во многих подворотнях — интеллигентного вида старички, обсуждающие погоду, политическую ситуацию и давление. Идешь мимо и не понимаешь, то ли 2017-й на дворе, то ли какой-нибудь 1950-й…

Знаменитый иллюстратор Борис Диодоров неспешно выныривает на Померанцев из арки построенного в 1911 году доходного дома Мелетиных. Борису Аркадьевичу 82 года, и врачи велели ему гулять медленно и неспешно из-за больного сердца. «Приветствую!» – так же медленно и неспешно говорит он мне и зовет в гости — в свою квартиру в этом самом доходном доме, больше всего похожую на музей: на стенах в аккуратных рамках висят потрясающие рисунки, мгновенно поднимающие настроение, в по углам расставлена старинная мебель, немедленно внушающая уважение.

Под самым потолком квартиры Диодорова пошли глубокие трещины. «Сосед, будь он неладен, ремонт затеял, а мы пострадали. Будем теперь как-то выкручиваться. Не переезжать же отсюда – ведь здесь еще мои родители жили!», — сетует Борис Аркадьевич.

70821963552af5b95e30573a9577f83c97056332
Фото: Виктор Великжанин / ТАСС

Удирать было нельзя

—Вы помните, как тут все выглядело во времена вашего детства?

Тогда весь двор занимали дровяные склады, потому что было голландское отопление, и дровами мы и отапливались. Еще стояли сараи, являвшиеся этаким «клубом для молодежи». Там я и водку научился выпивать, и, так сказать, считал честью дружить с этими парнями, которые периодически сидели в тюрьмах.

—Вы провели в Москве и всю войну?

Да. Мой дедушка категорически отказался куда-то выезжать. Это было в его характере. Да и вообще мы любили свой город и не представляли себе, что можно от войны куда-то удирать.

—При слове «детство» вам вспоминается…

Однозначно, довоенная Москва!

—Какой она была?

Ммм… Представьте: лето, утро, запах улицы, свежей листвы и солнечные лучи, пронзающие все комнаты.

Х
Хотя главная ассоциация, возникающая у меня при слове «детство» – это игра в расшибалки. А еще книги.

Мне, четырехлетнему, заставив помыть руки, дедушка давал «Войну и мир» с иллюстрациями Александра Апсита. И я, ничего не понимавший, еще не читавший, увидел там очень заинтересовавший меня мир, и точно понял, что там интереснее, чем то, что за окошком, чем тот мир, что окружал меня.

—Кто был вашим любимым литературным героем?

Когда мне было два года, папа повесил над моей кроваткой, в этой вот самой квартире, где мы сейчас с вами сидим, увеличенную иллюстрацию из выпущенного в 1933 году диснеевского мультфильма «Три поросенка». И я, еще не умея читать, показывал пальцем, кто там Ниф-Ниф, кто Наф-Наф, а кто Ноф-Ноф. Потом отец начал приносить мне множество книг с прекрасными картинками, глядя на которые я мог пересказывать сюжеты. Читая в детстве сказки, я верил, в колдунов и волшебных рыцарей, в живую воду и драконов.

Счастливое исключение

—По-вашему, вкусы москвичей, да и вообще читателей, с тех пор сильно измелись?

Они не изменились, а попросту исчезли! Конец всему положил компьютер. Сейчас любой малолетка знает все, что угодно!

Н
Но, если до двух-трех лет духовным развитием ребенка никто не занимался, толку от него никакого не будет.

Важно понять вот что: иллюстрация — это жанр, имеющий непосредственное отношение к искусству. Искусство же, как известно, духовно. Стало быть, иллюстрация должна, с одной стороны, создаваться душою творца, а, с другой, воспитывать душу ребенка. А что такое душа? Это, как всем известно, любовь и вера. Но теперь все это подменяется скоростью изготовления рисунков и деньгами.

—Все так плохо?

В целом — да. Но исключения есть. Я счастлив, что моя ученица Женечка Лоцманова получила недавно из рук президента миллион рублей за свою первую книгу, сделанную, как диплом. В ней есть и душа, и красота. А знаете, почему? Потому что она работала над этой книгой около восьми лет! Мои ученики всегда работают над каждой книжкой довольно долго. Но у других книжка за книжкой выходит, книжка за книжкой, да еще и сделанная не карандашом, а на компьютере!

21922dfa5c19d97bb88670e4993486484827d76e

Владимир Путин и художник Евгения Лоцманова на церемонии вручения премии для молодых деятелей культуры за 2015 год.

Фото: Дмитрий Азаров / Коммерсантъ

—Может быть, вы тогда посоветуете, на кого стоит обратить внимание?

Вот, к примеру, замечательные иллюстрации Александры Пономаревой в недавно вышедшей книге японских сказок. Прекрасны сказки братьев Гримм, Ганса Христиана Андерсена и Диккенса с работами Анастасии Архиповой. Уже упомянутая мной Евгения Лоцманова сделала чудесные работы к «Истории государства Российского».

—Художник и иллюстратор — синонимы?

Хороший художник — это хороший мастер. Однако мастерство — это всего лишь половина книги, потому что детская литература — адресная. Чтобы сделать к ней хорошую иллюстрацию, ребенка нужно любить. Как говорил Андерсен, «прежде, чем написать историю для детей, я решаю, о чем она заставит задуматься взрослого». Так же и с рисунками! А сегодня все полки в магазинах заполнили авторы бездарные! Идет наводнение безвкусицей, холодной пошлостью.

П
Почему-то многие художники считают, что нужно рисовать «под детей», то есть примитивно. Но ребенку не нужно этого!

Упрощение и примитивизм ведет человечество лишь к интернету, рождающему совершенно бездушных, бескультурных детей, потому что без красоты не может быть пути к Богу, к развитию, к жизни.