«Контроль над жизнью и производственной деятельностью»

История

МОСЛЕНТА продолжает публиковать фрагменты из лучших книг по урбанисте и архитектуре, которые можно купить и прочесть сегодня на русском. В этот раз перед нами - последняя глава «Градостроительной политики в CCCР (1917–1929). От города сада к ведомственному рабочему поселку» Марка Мееровича. Книга подробно объясняет, почему идея города-сада, популярная в России до революции, была официально отвергнута в СССР с началом индустриализации. В своем исследовании Меерович показывает, как пришедшая ей на смену доктрина советского рабочего поселка оказалась воплощена в виде барачных коммуналок для 85 процентов населения, таких же коммуналок в двухэтажных деревянных домах для 10 процентов руководящих работников среднего уровня, и охраняемых НКВД обособленных коттеджных поселков для узкого круга элиты. Книга на примерах показывает, как и в царское время, и в советские годы власть в России превращала жилище в инструмент управления своими гражданами.

Фрагмент публикуется с разрешения издательства «Новое литературное обозрение»

Мифологическая версия

Советская власть с первых же дней радостно приняла идею Э. Говарда (автор концепции города-сада), но примерно через десять лет идеологически осудила ее и не только запретила к применению, но и предала полному теоретическому забвению: в 1930–1970-е годы идея города-сада если и упоминалась в научных статьях и учебниках по градостроительству, то лишь как отрицательный пример нежизнеспособной концептуальной модели и порочный опыт градостроительной практики, не заслуживающий подражания. Однако в продолжающей до сих пор существовать ее мифологической версии, созданной еще в советский период, подлинная причина запрещения городов-садов в СССР так и не раскрыта.

1c836a69f44a561e914536a3e6df67a3e1c67ae3

Рис. 161. Рабочий поселок при Магнитогорском металлургическом заводе. Генплан. Проект. 1929

Заключалась же эта причина в том, что в градостроительной политике европейских стран город-сад являлся не столько архитектурно-планировочной инновацией, сколько прежде всего нововведением организационно-финансового порядка, создававшим условия для самоорганизации малоимущих граждан в целях самостоятельного решения ими своих жилищных проблем. Он создавал такие социально-экономические основы, которые позволяли представителям бедных слоев городского населения обрести собственное частное жилище. Из подобной практической эффективности этой идеи и проистекала ее популярность. А не из живописности планировки, обилия цветочков на газонах, наличия радующих глаз рядков аккуратно подстриженных кустиков или речки, протекавшей за околицей... Какими в городах-садах будут внутрипоселковые проезды — прямолинейными или извилистыми, никакой роли не играло. Могли быть криволинейными, а могли быть и прямыми...

В удовлетворении жилищной нужды наиболее простым, эффективным и при этом предельно малозатратным способом заключалось главное содержание поселения-сада.

Постройка многоэтажных домов в европейских кооперативных городах-садах, возведенных в конце ХIХ века, отвергалась концептуально. В поселении-саде каждая семья, к какому бы социальному классу она ни принадлежала, получала во владение индивидуальный дом с небольшим участком земли, причем только одним. Недопущение каких бы то ни было спекуляций с недвижимостью было основополагающим принципом существования кооперативного жилищного движения, инициированного Э. Говардом: членство в товариществе рассматривалось как способ индивидуального разрешения потребности в жилище, а не как форма бизнеса. Кроме того, для идеи города-сада ключевым было то, что она основывалась на общественном самоуправлении поселением, а также на коллективных формах собственности на землю и природные ресурсы.

В царской России

В царской России при популяризации идеи города-сада внимание акцентировалось на таких внешних качествах его жилой среды, как обилие озеленения (наличие общественных парков и скверов), живописность планировки, приближенность к естественной природе (загородный характер). Однако самая важная составляющая — социально-реформаторская сторона идеи города-сада — часто игнорировалась, и поселки-сады возводились, как правило, без образования кооперативного товарищества. Они лишь именовались городами-садами, а, по сути дела, были обыкновенными пригородными дачными поселениями или прифабричными поселками, традиционными рабочими слободами, типичной селитьбой при производстве (только немного более благоустроенной и озелененной).

Ed062f4be8503645736f7bf4105b8c5dce5fc233

Рис. 103. 4-квартирный жилой дом в рабочем поселке при Кизелковской электростанции. Проект. Выполнен в Архистрое ВСНХ. 1921

Жилплощадь в пригородных поселениях-садах, возводимых фабрикантами для своих рабочих, не переходила в собственность граждан, а лишь предоставлялась им в наем: права собственности оставались в руках хозяев фабрик или заводов, осуществлявших строительство рабочих поселений. Арендное жилище строилось в ведомственных прифабричных поселках лишь с одной-единственной целью — привлечь к конкретному производству трудовые ресурсы и крепко-накрепко привязать их к месту труда.

Оно предназначалось исключительно для размещения только тех, кто был занят на градообразующем производстве. Как следствие (в отличие от говардовских поселений-садов), работники не становились владельцами земли и возводимой недвижимости и при увольнении в обязательном порядке должны были освобождать квартиру.

Выселение при увольнении

Однако советская историография об этом помалкивала. Прежде всего потому, что вся эта дореволюционно-капиталистическая картина слишком явственно походила на советскую практику функционирования ведомственного жилища: поступил на работу — получил койко-место в общежитии; потом, после того как женился и родил ребеночка, возможно (при условии активной «общественной» деятельности), получил отдельную комнату в общаге; встал в очередь на получение отдельной квартиры; начал упорно трудиться, превратился в передовика производства и, может быть, лет этак через 15–20 получил собственное жилье (например, отдельную комнату в коммунальной квартире).

А если до получения ордера почему-либо уволился — утратил право на получение собственного жилья и в обязательном порядке должен освободить площадь в общежитии.

Дореволюционные прифабричные поселения, возводимые ведомствами или частными владельцами, являлись прежде всего мощным средством управления трудовым и бытовым поведением людей, для которых угроза потерять жилье из-за плохой работы или вследствие политической активности и быть тут же выброшенным на улицу серьезно «саморегулировала» трудовое и бытовое поведение. И об этом, кстати, тоже умалчивала советская историография: очень уж разительно это совпадало с советскими реалиями обитания рабочего люда в ведомственных общежитиях, коммунальных квартирах и бараках.

Многоэтажки без самоуправления

Те муниципальные поселки, которые строились в дореволюционный период возле крупных городов городскими управами и звучно именовались «городами-садами», также мало соответствовали говардовской идее. Создание жилищного товарищества сводилось в них не к объединению малоимущих, а к «кооперированию дельцов» и с неизбежностью влекло спекуляцию земельными участками и, как следствие, рост стоимости жилой площади. В результате малообеспеченные рабочие и мелкие городские служащие, якобы для решения жилищных проблем которых возводились пригородные поселения-сады, не имея средств для выкупа жилья в них, оставались нанимателями жилой площади без обретения ее в собственность. Кроме того, в отличие от говардовских городов-садов, жилище в российских поселках-садах строилось не в виде отдельно стоящих домов с придомовыми участками земли, а в виде многоэтажного, многоквартирного жилого фонда. И самоуправление в них полностью отсутствовало, будучи вытесненным на периферию городской жизни — в дачные кооперативы.

Af4c47443ea8079937903b7b6d852bced3c878e1

Рис. 151. Рабочее жилищное строительство в Москве. Жилой дом, предназначенный к застройке в Хамовническом р-не. 1927

Вопросы социальных преобразований в российских дореволюционных поселках-садах не решались, потому что: а) администрация городов, в границах которых создавались поселения-сады, выражала интересы крупных землевладельцев и владельцев недвижимостью, а также крупного строительного капитала, а тех интересовала лишь прибыль, значительно эффективнее извлекаемая из многоэтажного строительства, нежели от возведения отдельно стоящих индивидуальных домов; б) ведомства не были заинтересованы в реализации социального содержания, так как, передавая землю и недвижимость в собственность рабочих и служащих, они теряли рычаги управления ими; в) банковский капитал не стремился вкладывать средства в подобное жилищное строительство (гарантия возвращения денежных средств не была обеспечена существовавшим законодательством); г) царское правительство с большой осторожностью относилось к социальным инновациям подобного рода, поскольку не желало передавать крупные фрагменты городской территории в ведение местного самоуправления; д) рабочее население не было готово в массовом порядке принимать участие в самостоятельной организации и самоуправлении жилищными кооперативами.

Кстати, и на самом высоком политическом уровне восприятие идеи города-сада в дореволюционной России было очень своеобразным. Если российская либеральная общественность пропагандировала города-сады как чуть ли не единственную панацею от назревавшего социального кризиса, то царское правительство взирало на инициативы по их возведению с молчаливой опаской.

1f75b6b6f6ddfec10d91e2e9dae16f63358e2646

Рис. 104. Барак в рабочем поселке при Кизелковской электростанции (общая вместимость 120 и 152 чел. холостых (два варианта) и 140 чел. семейных). Проект. Выполнен в Архистрое ВСНХ и частично возведен. 1920

Причина настороженности со стороны официальных властей заключалась в том, что в организационно-управленческом плане город-сад базировался, как мы неоднократно подчеркивали, на принципах общественного самоуправления, а самодержавная власть негативно относилась к либерально-демократическим идеям расширения общественного самоуправления. Идея города-сада — самоуправляющегося и саморазвивающегося поселения — вызывала настороженность царского правительства тем, что в случае последовательного воплощения ее социально-организационной и социально-политической составляющих именно разночинцы оказывались основным составом органов городского общественного самоуправления. Самодержавная власть не могла допустить потери контроля над населением, позволив ему самостоятельно создавать среду обитания и независимо управлять ею, не желала утрачивать контроль над жилыми образованиями и прилегавшими к ним значительными участками земли, над системами городского жизнеобеспечения. В итоге в царской России кооперативное движение по возведению автономных и самодостаточных пригородных поселений-садов не получило такого широкого распространения, как в европейских странах. А те российские поселения-сады, которые все же были построены, в отношении социального содержания не только не стали типологически тождественны западноевропейским городам-садам, а напротив — оказывались противоречащими их социальному замыслу.

В послереволюционный период, с 1917-го до середины 1920-х годов, говардовская концепция города-сада, с одной стороны, и советская градостроительная политика, с другой, являли собой диаметрально разные подходы к смыслу возникновения и существования поселений. Они все в большей степени вступали в противоречие друг с другом, до тех пор пока, наконец, говардовская идея не оказалась окончательно отвергнутой и вычеркнутой из арсенала средств советского градостроительства.

Говардовская модель

Суть говардовской идеи состояла в отношении к процессам жизни как сущностным — определявшим смысл возникновения населенных мест и выступавшим базисом для устройства всех механизмов повседневного функционирования и развития. Основой города-сада была кооперативная форма собственности на землю и строения. Именно она давала возможность населению осуществлять волеизъявление в отношении самостоятельных инициатив, причем не только в жилищной сфере, но и в размещении на землях кооператива мелких промышленных предприятий, обеспечивавших (за счет налоговых отчислений) поступление средств в бюджет поселения. Сколько и какой конкретно территории, под какие функции, на каких условиях можно было передавать в аренду под производство — самостоятельно решало правление кооператива, исходя из того, на какие нужды товариществу были необходимы средства и как это могло способствовать улучшению условий жизни в поселении. Жизнь и импульсы ее развития в рамках говардовской идеи являлись основополагающими и определяющими всю стратегию управления городом-садом. «Жизнь» диктовала, какая «деятельность» ей необходима для финансового обеспечения своего развития.

1f2152051ff86452d3725a85365870d17fab4ad1

Рис. 182. Примеры устройства (в условиях отсутствия централизованных технических систем) локального печного отопления, уличных туалетов, уличных ледников коллективного пользования для хранения продуктов питания, кладовок для угля и дров и т.п. Проекты 1928–1929 гг., рекомендуемые к применению в застройке в 1930 г.

Частное предпринимательство в городе-саде было основой и средством интенсификации процессов развития форм быта в социальной, культурной, обслуживающей и других сферах. Здесь сообщество жильцов самостоятельно решало, появление каких видов услуг следует стимулировать, возникновение каких форм культуры инициировать, в каком виде должны быть развернуты досуг, развлечения, отдых, спорт, образование, медицина, какие необходимо создавать условия для того, чтобы частные инициативы в этих направлениях получили бы максимально выгодные экономические условия для своего воплощения. Потребность поселения в продуктах питания обеспечивалась располагавшимися вблизи города-сада продуктовыми (мясомолочными, сельскохозяйственными и прочими) фермами.

Таким образом, города-сады являлись самодостаточными, обособленными «городами без производства» — «городами-спальнями», «пригородами-садами», что в рамках советской идеологии индустриального развития трактовалось как главный недостаток данной концепции.

Рабочие поселки

В рабочих поселках-садах, которые возводились советскими ведомствами возле восстанавливаемых, реконструируемых или возводимых промышленных предприятий, торфоразработок, транспортных и энергетических узлов, а также местными органами власти на периферии крупных городов для их разгрузки, все обстояло прямо противоположным образом. Рабочий поселок строился исключительно для обслуживания производства, которое, собственно, и диктовало требования к формированию определенных условий жизни. Здесь «деятельность» устанавливала, какие формы «жизни» необходимы для восстановления производительных сил. Поэтому актуальным являлось лишь то, что позволяло обеспечивать нормальное функционирование очередного трудового дня. Все остальное рассматривалось как ненужное, незначимое, второстепенное, избыточное.

7e500ca8433342683b23bc6b243ce95b5aabacc6

Рис. 84. Рабочий поселок им. Рыкова завода «Красный Октябрь» (г. Сталинград). 1925

Социально-управленческая парадигма рабочих поселений, проектировавшихся и возводившихся в СССР в начале — середине 1920-х гг., предполагала как обязательное условие наличие в нем промышленного ядра, и предназначение рабочего поселка, и характер его эксплуатации были всецело определены задачами функционирования основного (так называемого градообразующего) промышленного предприятия, являвшегося элементом общегосударственной системы промышленного производства.

32f8956fcc76cbfcf6bdd4fde4f0b2dc5f3f6783

Рис. 85. Рабочий поселок им. Минина (г. Сталинград). Арх. И. Летюшов. 1925

Градостроительное проектирование, осуществляемое государственными структурами в начале и середине 1920-х гг. при мануфактурах, паровозоремонтных заводах, электростанциях, возводившихся по плану ГОЭЛРО, было неразрывно связано именно с возведением, расширением или реконструкцией градообразующего промышленного объекта.

В советских рабочих поселках и собственность на землю, и источники развития (финансовые, материальные, технологические и пр.), и механизмы управления были исключительно государственными. Это означало, что не само население, а органы государственного планирования, намечая мощность промышленного предприятия, определяли, сколько рабочих рук и какой квалификации требуется для этого предприятия; какое (в соответствии с общегосударственными нормативами) должно быть в данном поселении количество посадочных мест в столовых и кинотеатрах, койко-мест в больницах, школьных парт, кроваток в яслях и, соответственно, сколько сотрудников должно быть задействовано в системе поселкового обслуживания; каков будет бюджет населенного пункта и как его распределять. Этим советский ведомственный рабочий поселок-сад кардинально отличался от говардовского города-сада, который, наоборот, концептуально не должен был иметь собственной градообразующей базы и, несмотря на наличие некоторого числа объектов местной обслуживающей промышленности, был лишен промышленного ядра и, как следствие, места приложения труда для подавляющей массы населения, трудящегося в близлежащем индустриальном центре, с которым город-сад связывался системой транспорта.

F6ecac0649ab1af42a2bd71ab32b8345d1d1e24e

Рис. 87. Поселок Сокол. Альтернативная планировка территории (с прямоугольной сеткой улиц). 1-й вариант. Застройка блокированными (по 4–5 шт.) коттеджами с индивидуальными садовыми участками. Арх. Н. В. Марковников

Производство в центре

Архитектурно-планировочная организация советского рабочего поселения размещала производственный объект в общественном центре соцпоселка, трактуя его как «смысловой фокус» пространственно-территориальной организации жилой зоны, композиционно всецело ориентируемой на него. С начала 1920-х гг. требование влияния на композиционную структуру поселения отдельно стоящего производственного объекта или игравшего ту же роль «объекта-заместителя» — здания органа власти (горсовета, горисполкома), административного здания (заводоуправления) или общественного сооружения (народного дома, театра, клуба и т.п.) — в проектах советских рабочих поселков являлось крайне желательным. А с конца 1920-х гг. оно приобрело силу неписаного закона. Социалистические рабочие поселки и говардовские городасады принципиально различались как характером собственности на землю и жилище, так и самим типом жилья. Жилье в соцпоселках было преимущественно многоквартирным, коммунального типа, с покомнатно-посемейным заселением, как правило, без индивидуальных земельных участков, но с придомовыми хозяйственными сооружениями и общественными пространствами, предназначенными для соседского общения, отдыха, любительских занятий спортом, культурно-массовых мероприятий по месту жительства.

6946fe48dc3d7c1cf46dc6f71484bc65848a1081

Рис. 91. Поселок Сокол. Вариант застройки квартала блокированными домами (25% территории строительного участка). Арх. Н. В. Марковников

Жилищно-строительная кооперация

Возникновение в СССР жилищно-строительной кооперации — главного «субъекта» проектирования и возведения поселений-садов — первоначально не было плановым. Оно было стихийным. Разрешая в 1918 году существование кооперативов потребительской кооперации, советская власть невольно создала правовые и организационные условия для самоорганизации населения в кооперативные товарищества различного рода, в том числе и в жилищно-строительные. Вводя в 1921 году новую жилищную политику, власть невольно расширила зону экономических и правовых свобод, стимулировавших естественные тенденции объединения людей для совместного решения жилищных проблем. В итоге жилищностроительные кооперативы оказались самостоятельными и неподконтрольными власти.

Самостоятельно возникшая советская жилищная кооперация за пять с небольшим послереволюционных лет продемонстрировала свою способность обеспечивать население жилищем в результате: а) достройки разрушенных и недостроенных сооружений; б) приспособления под жилье нежилых помещений; в) строительства новых домостроений. И тем самым она невольно превратилась в серьезную помеху организационно-управленческим усилиям партийного руководства по формированию единого общегосударственного механизма «контроля-подчинения» населения посредством жилища. Так как в рамках общегосударственной жилищной и градостроительной политики никаких независимых от власти структур не должно было существовать, все без исключения процессы: распределения, перераспределения жилища, наказания и поощрения посредством жилища — должны были сосредоточиваться и сосредотачивались исключительно в руках государства.

5a33396fd94f3663863a18bd404e36c60a2073d3

Рис. 102. Проект жилого дома в рабочем поселке при Ярцевской мануфактуре. Фасад, план. 1919

Самостоятельно возникавшие жилищные кооперативы, способные независимо от власти возводить для своих членов жилище и отстаивать свои права (даже в рамках формируемого властью дискриминационного жилищного законодательства), стали для нее главной проблемой, поскольку централизованные органы государственного управления не желали и не умели взаимодействовать с самоорганизующимися структурами «гражданского общества». Идеологией тотального огосударствления подобные «субъекты» осуществления градостроительной и жилищной политики предусмотрены не были.

9ebdd3aecfbbb0ed8f28988d3adbfb368e203162

Рис. 117. Барачная столовая. Арх. Л. А. Веснин

С 1922 г. социальное, организационно-управленческое, финансово-экономическое содержание говардовской концепции города-сада идеологически начинает все более жестко и безапелляционно характеризоваться как диаметрально противоположное смыслу возникновения и характеру функционирования социалистических рабочих поселений и расцениваться как противостоящее направленности советской расселенческой и градостроительной политики. Как следствие, во второй половине 1920-х годов понятийное содержание города-сада оказывается исключенным из официальной советской градостроительной теории и на долгие годы забытым. К концу 1920-х годов градостроительная политика окончательно смещает приоритеты от индивидуально-кооперативной к ведомственно-государственной форме возведения поселений возле промышленных предприятий, предельно сужая зону самостоятельности кооперативного движения и тотально подчиняя ее администрации промышленных предприятий, а также отделам коммунального хозяйства на местах. Причина — стремление советских государственных органов, руководящих градостроительной политикой, не допустить в рамках единой системы расселения никакой социально-культурной и территориально-управленческой автономии поселений. Власть прилагает усилия к тому, чтобы создать такую планировочную организацию селитьбы, которая была бы способна обеспечивать контроль над жизнью и производственной деятельностью людей. А самоорганизующиеся, самоуправляемые поселения с демократически избираемыми органами управления, самостоятельно распоряжающимися землей и недвижимостью (подобные говардовским поселкам-садам), кардинально противоречат этой задаче — противостоят концепции принудительной военной трудомобилизационной организации населения. Они не позволяют осуществлять в масштабе всей страны плановое перераспределение и закрепление градостроительными средствами на конкретных территориях строго посчитанного количества трудовых ресурсов, объединяемых в виде трудо-бытовых коллективов (в частности, рабочих и служащих градообразующих предприятий).